Страница 10 из 16
Люблю это состояние и ценю. В нем нет места рефлексии, вязкого прошлого и туманного будущего. Есть только настоящее простое и ясное. Здесь и сейчас, третьего не дано. И от этой четкости внутри разливается эйфория.
Мы успеваем приехать первыми и занять позиции. Я не раздаю никаких приказов. Достаточно сказать Хану, дальше он руководит группой. Люди хорошо знают местность и свои точки, бесшумными тенями расползаются в темноте, сливаясь со стенами и остовом бетонного забора. Тишина становится плотной, непроницаемой, а мы ждем.
Через несколько минут фары прорезают темноту. Три машины, как и говорил Булат. Едут уверенно, даже внаглую, без элементарной разведки. Самоуверенные ублюдки. Но это моя земля и мои правила. Так будет всегда, лучше бы всем это запомнить
— По моей команде, — мой шепот тонет в шорохе помех рации.
В наушнике раздается череда коротких щелчков, парни снимают предохранители. Теперь боевая готовность полная. Тишина становится давящей и натягивается до звона, готовая лопнуть в любую секунду. Но нужно дождаться пока гости въедут прямиком в мешок, приготовленный для них.
— Начали, — отдаю короткий приказ.
Первая автоматная очередь пронзает тишину ночи и проходится пулями по внедорожнику, прошивая его насквозь. Стекла взрываются фонтанами брызг. Отовсюду слышатся крики и отборный мат, перекрывающий грохот выстрелов. Ответный огонь беспорядочный и истеричный начинается запоздало. Мы полностью контролируем пространство и продолжаем давить. Пули свистят над головой и с влажным чмоканьем вгрызаются в металлические двери.
Время замирает, а движения становятся резкими и решительными. Все они четкие и отлаженные до автоматизма. Вижу цель и стреляю не раздумывая, получая жесткую отдачу в плечо. Привычно и почти не больно, главное результат. Первый падает, запрокинув голову, второй летит, как подкошенный, а третий успевает спрятаться за машину и вскинуть ствол. Но пуля находит его все равно. Моя или Хана уже не важно, главное обезврежен.
Отстреливаемся. Хан прикрывает слева, двигается четко, как метроном. Слышу в наушнике его ровное и сбалансированное дыхание, короткие экономные очереди.
— Чисто! — голос в эфире, срывающийся на фальцет от возбуждения.
— Один остался. Мой, — бросаю я, выпрямляясь.
Подхожу к последнему выжившему. Во мне нет ни капли жалости, я с большим удовольствием отправил бы его вслед за товарищами. Но он пока дышит, точнее хрипит. На губах пузырится розовая пена, ранение пришлось в легкое. Его глаза, залитые болью, пытаются сфокусироваться на мне. Я хватаю его за ворот, ткань влажно хлюпает от крови, рывком подтягиваю к себе.
— Слушай внимательно, — говорю тихо и равнодушно. — Передашь своему хозяину.
Зрачки умирающего дергаются, пытаясь зацепиться за мое лицо.
— Еще раз сунется ко мне — я его закопаю. Понял?
Кивает и стискивает зубы. Я разжимаю пальцы, и он мешком падает на асфальт.
— Пошел вон, — смотрю на Хана. — Дайте ему уйти.
Тот согласно кивает и усмехается. Парни не препятствуют.
Он ползет, цепляясь окровавленными пальцами за асфальт. Жалкое зрелище, и этих недоспецов Муслим отправил ко мне? Пусть получит идеальный месседж. Пусть увидит и запомнить, что со мной лучше не играть. Я здесь хозяин, и я провожу границу, за которой — только смерть.
Собираемся в центре. Парни устали, я и сам с ног валюсь.
— Наши потери? — смотрю на Хана.
— Двое трехсотых, — отвечает ровно.
— Отлично сработали, — говорю им всем. — Парням все, что будет необходимо…
— Как всегда, — кивает Хан.
— Здесь надо прибрать, — окидываю взглядом мясорубку, которую мы устроили. — Все же люди приедут за товаром…
— Все сделаем, как надо, — Хан хлопает меня по плечу. — Езжай домой, невеста небось заждалась.
Хочется сказать, что никто меня не ждет. И невеста совсем не моя. Но зачем? Пожимаю, протянутую ладонь и иду к машине. Водитель плавно трогается с места, увозя меня из этого ада.
Адреналин сходит на нет, а вместо него наваливается усталость. Тело требует отдыха, хоть мозг и продолжает работать в полную силу, прокручивая разные варианты развития событий. По всему выходит, что Муслим что-то затеял и не отступится. Он нанесет следующий удар, но куда?
Дом встречает тишиной. Слишком спокойной после недавней перестрелки. Фара выходит мне на встречу. Окидывает придирчивым взглядом и смотрит в глаза.
— Как все прошло? — спрашивает он.
— Нормально, — бросаю, проходя мимо. — Как девчонка?
— Тихо сидела. Проблем не доставляла.
— Хорошо, — иду к лестнице.
Душ и сон — единственное, что мне сейчас нужно.
— Джин, а зачем она тебе?
Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь.
— В смысле?
Он неопределенно пожимает плечами.
— Ну… ты же жениться не собираешься. А если вдруг решишь отдать… кому-нибудь.
Его слова не сразу доходят до меня. Повисает пауза, во время которой, я пытаюсь сложить дважды два.
— Фара, — говорю тихо, но голос звучит предостерегающе. — Мне кажется или ты переходишь границы?
Он сразу поднимает руки.
— Да не, ты че. Я просто спросил.
— Просто? — вопросительно приподнимаю бровь.
— Ну да.
Выжидательно смотрю на него. Вроде все в порядке, но внутри что-то неприятно царапает. Какой-то осадок после разговора появился. Но разбираться сейчас нет ни сил, ни желания.
— Закрыли тему, — отрезаю жестко.
— Принял, — отзывается Фарах.
А я поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Двигаюсь на автомате, открываю дверь и щелкаю выключатель. Комната озаряется ярким светом, а я замираю на пороге, потому что на моей кровати спит Аделия. Такая хрупкая и нежная, нереальная. В моей черной рубашке, волосы разметались по подушке.
Черт… Я забыл. Вхожу и выключаю свет, чтобы ненароком не разбудить. Стою несколько секунд, жду пока глаза привыкнут к темноте. Глубоко вдыхаю и улавливаю новый аромат. Чужой для меня и этой комнаты. Легкий, с оттенком ванили, он принадлежит Аделии, а от меня пахнет порохом и чужой кровью. Хочется смыть с себя эту грязь немедленно, но сначала к ней.
Слабый лунный свет пробивается сквозь легкую тюль. Этого достаточно, чтобы видеть очертания предметов. Бесшумно иду ближе. Останавливаюсь у кровати и смотрю на лицо девушки. Долго и спокойно, а в голове одна мысль: «Что мне с тобой делать?»