Веснушка для отца-одиночки

— Дети, а ну перестали есть эту еду! Я сколько вам говорил, что у чужих ничего брать нельзя! — командую двойняшкам.

Тру ладонью глаза, но мираж не исчезает. В белом фартуке на моей кухне хозяйничает рыжая девица.

— Все нормально пап, мы знаем, кто она. Я забрал у Любы паспорт из сумочки, пока она не видела, — Дениска быстро запихивает в рот ажурный блинчик, — Так что мы можем взять ее в заложницы.

Я после развода хочу прийти в себя. Один! Без женщин, которых мне постоянно подсовывают неравнодушные родственники.

— Мои услуги уже оплачены, так что вы не можете отказаться, — подает голос Люба.

В общежитии университета мне отказали в месте благодаря местному мажору. И выхода у меня нет, либо его постель, либо зацепиться за место в этом доме. Так что вы от меня не избавитесь, Артем Львович! Женщине в вашем доме быть!

История Романа и Алисы -- "Батя для маленькой стрекозы"

Катя Озерова

Глава 01

Глава 02

Конец ознакомительного фрагмента.

Катя Озерова

Веснушка для отца-одиночки

Глава 01

Артем

Манящий аромат еды пробился сквозь температуру под сорок и заложенность в носу. Кофе, выпечка, кажется, омлет с грибами и ветчиной. Откуда в моем доме этот запах?

Жена к своему дубайскому шейху сбежала ещё год назад. Из меня кулинар никудышный. Даже каша детям вечно подгорает и с комочками. Да и не любила Лиза готовить. Наша кухня вечно была завалена коробками из доставки.

Что здесь происходит?

Упираюсь рукой в косяк двери. Тру ладонью глаза, но мираж не исчезает.

В белом фартуке на моей кухне хозяйничает какая-то рыжая девица с пышными формами. Она ловко подкидывает сковородку, переворачивая в воздухе тончайший блинчик. Пышный бюст колышется и притягивает моё голодное внимание. Временно залипаю на нём взглядом.

— Таюша, тебе клубничное варенье или малиновое? — щебечет рыжая, улыбаясь моей дочке.

— Клубничное, — Тая подтягивает к себе баночку и ложкой накладывает варенье на блинчик. Сворачивает его трубочкой и отправляет в рот. — Ммм…

Ммм… я сглатываю слюну. Кажется, последний раз я ел вчера утром, а может, и нет. Проклятая простуда, которую я подцепил в детском саду на утреннике моих двойняшек, уложила в постель на неделю и украла аппетит.

— Что здесь происходит? — привлекаю к себе внимание хриплым голосом. В горле неприятно сухо, снова сглатываю.

— У нас завтрак, — рыжая оборачивается ко мне с лопаточкой в руке. Её зелёный с прищуром взгляд пробегает по моей здоровенной фигуре в дверях, застревает на забитых татуировками руках. — А вам бы обратно в постель, Артём Львович. Вы неважно выглядите.

И не боится дерзить. Надо же…

— Завтрак и лекарства принесу чуть позже. Идите к себе.

Она пытается тут командовать? Мне же не показалось…

Конец этой рыжей!

Отталкиваюсь плечом от косяка и вхожу в кухню. Грозно складываю руки на груди. Взгляд быстро цепляется за детали. В раковине отсутствует гора вчерашней грязной посуды, стол и все поверхности, включая пол, сверкают чистотой.

— Дети, а ну перестали есть эту еду! Я сколько вам говорил, что у чужих ничего брать нельзя! — командую двойняшкам.

— Ни за что! — надувает губки Тая. Обнимает свою тарелку, словно самое дорогое. — Я твою кашу не буду, сам её ешь. Она фу!

А вот сейчас обидно было, я же с любовью готовил.

— Всё нормально, пап, мы знаем, кто она. Я забрал у Любы паспорт из сумочки, пока она не видела, — Дениска быстро запихивает в рот ажурный блинчик. — И кошелёк с деньгами тоже.

— Вот как? — рыжая Люба округляет свои и так огромные зелёные глаза.

— Дядя Тихон научил, он майор, — важничает с набитым ртом мой сын.

— Паспорт где? — хриплю я.

— В коробке с печеньем, — Денис стреляет взглядом в нужном направлении.

До коробки с Любой добираемся одновременно. Шансов у неё нет — я сильнее, больше и проворнее, несмотря на температуру. Забираю коробку себе, а взамен получаю эвкалиптовый пластырь на майку. Люба мне его клеит с коротким смешком.

— Пап, папа, папочка, папуля, — Тая спрыгивает со своего стула и несётся ко мне. Обнимает за ноги. — Давай оставим Любу. Ну пожалуйста! — огромные карие глазки смотрят умоляюще.

— Да, пап, — поддерживает сестру Дениска. Он облизывается и таскает к себе на тарелку блинчики. — Паспорт у нас. Так что мы можем взять её в заложницы.

— В заложницы? — рыжая бровь Любы ползёт вверх. — Этому тебя тоже дядя-майор научил?

И мне хотелось бы об этом знать. Смотрю на сына внимательно.

— Нет, сам придумал, — улыбается Дениска.

Облегчённо выдыхаю. Повезло Тихону, а то я уже собирался с ним поговорить по-мужски.

— Мы не можем её оставить, — перевожу строгий взгляд на дочку. Я уже догадываюсь, чьих рук это дело. Стоило один раз попросить брата закинуть детей в сад, так он тут же начал суетиться.

Сначала вызвал мне врача — молодую брюнетку с третьим размером в огромных очках. Знал, гад, какие у меня в юности фантазии были на этот счёт. Но я уже не подросток в пубертате, поэтому без сожаления выставил её за дверь вместе с чемоданчиком. С простудой сам справлюсь, а её заинтересованные взгляды и попытки меня ощупать мне неинтересны.

Потом было ещё веселее. На пороге появилась развратная медсестричка в плаще. Чемоданчика у неё не было, как и медицинского образования. Зато имелся провокационный комплект белья с белой шапочкой, стетоскоп и наручники. Эту я даже на порог не пустил.

Не даёт покоя моему брату моя свобода и нежелание связываться с лицами женского пола. Я после развода хочу прийти в себя. Один! Без баб! Особенно лёгкого поведения! Особенно в моём доме, где живут мои маленькие дети!

И вот этот беспринципный гад превзошёл самого себя — решил подложить под меня Любочку! Где только откопал эту пошлую фантазию любого мужика? У неё же четвёртый размер, не меньше, тонкая талия, шикарные пышные бёдра. Кудри рыжие, веснушки на вздёрнутом курносом носике, пухлые губешки. И всё своё!

Я мужик, я вижу! Абсолютно натуральная молодая девчонка, а уже эскортница!

Куда катится этот мир?

Заглядываю в паспорт: Трофимова Любовь Аркадьевна, девятнадцать лет, прописка областная, не замужем.