Страница 92 из 108
Глава 38
Тедион Конни
В зале стало тихо, слышалось только поскрипывание пера секретаря, который методично вёл протокол заседания. Несколько мгновений я разглядывал леди, по ужасному стечению обстоятельств носящую мою фамилию. На отца не похожа, разве что, острым подбородком, это наша родовая черта. Понятно, что девочка могла унаследовать внешность матери, но мне с трудом верилось, что граф Конни соблазнился на такую невзрачную особу.
— Кто ваша мать, леди Анабет, — заговорил я наконец, — где она, почему не пришла сюда?
Девушка приосанилась и ответила заученными фразами:
— Маму я потеряла ещё девочкой, воспитывалась в приюте, где и нашёл меня граф Конни.
— Но вы ведь не забыли, как её зовут, вашу мать?
— Кларисса. Её зовут Кларисса.
— Потерянная принцесса? — встрепенулся барон Превак. — Вас родила её высочество Кларисса, сбежавшая из королевского дворца?
— Именно так, — уверенно кивнула Анабет. — Они с графом были помолвлены, но потеряли друг друга. Он разыскал свою любимую, в результате на свет появилась я. Жестокие обстоятельства их снова разлучили, но отец не успокоился, пока не нашёл меня.
Меня так изумила её непоколебимая уверенность, что говорить я смог не сразу. Собравшись, выпалил, обращаясь к барону:
— Это ложь! Я лично знаком с дочерью принцессы! Это владелица художественного салона в Вергасе. Перед вами самозванка!
Кустистые брови барона Превака взмыли к середине лба:
— Другими словами, вы знакомы со своей сестрой, граф? И это не она? А как же результаты магической экспертизы?
Я в задумчивости потёр виски, подошёл ближе к центру стола и ответил:
— Пока могу утверждать лишь, что знаком с дочерью её высочества Клариссы, которая после бегства из Гертсвена жила под именем Лары Леви, родила дочь, а через пять лет снова пропала. — Сказав это, я повернулся к своей, так называемой, сестре. — Этой леди уж точно не четырнадцать, поэтому она никак не может быть младшей дочерью принцессы.
Анабет резко встала и крикнула:
— Почему это граф так уверен, что самозванка я, а не его подружка? Ведь её мать жила под чужим именем!
— Да! — напомнил о себе барон. — Почему?
— О-о-о! — Я развёл руками. — Для этого достаточно посмотреть на Маэлису, она точная копия своей матери. А портрет принцессы можно легко найти в реестре аристократических родов Аршинара.
Превак наклонился к своему соседу справа, пошептался с ним, потом посоветовался с тем, кто сидел по левую руку и вынес вердикт:
— Комиссия должна изучить вновь открывшиеся обстоятельства, о дате нового заседания заинтересованным лицам будет сообщено.
— Почему? — не сдавалась самозванка. — Какие ещё обстоятельства? Положим, я не помню мать, но не она оставила мне наследство, а отец. Он известен, это граф Конни!
Глава комиссии покачал головой:
— Сожалею, леди Анабет, нотариус убедительно доказал, что представленное вами завещание — грубая подделка. Вы не имеете прав на всё имущество покойного. А как его делить между вами и братом так сразу не решить, потребуется глубокое изучение вопроса.
И тут своё слово вставил друг моего отца:
— В том случае, если результаты экспертизы не фальшивка, в чём я лично сомневаюсь.
Зрители, которые уже встали со своих мест и потянулись к выходу, развернулись в надежде услышать ещё что-нибудь интересное. Барон Превак взял в руки серебряный колокольчик, звякнул пару раз и объявил заседание закрытым. Нас троих попросил пройти в совещательную комнату и поговорить без свидетелей. Такая перспектива испугала «сестру». Она протянула дрожащие руки к лежащим на столе документам:
— Я ведь могу всё это забрать?
Секретарь поспешно сдвинул бумаги в сторону и вопросительно посмотрел на Превка. Тот миролюбиво улыбнулся:
— Леди, здесь нет врагов, мы всего лишь хотим понять ситуацию. Сделайте милость, поговорите с братом и с другом вашего отца. Быть может, всё выяснится уже сегодня и нам не придётся ещё раз собирать заседание.
К дверям совещательной комнаты мы пробирались через кучку настойчивых репортёров. Двое из них прицепились ко мне, расспрашивая о принцессе и её дочери, четверо других атаковали «сестрицу», пытаясь выяснить подробности её взаимоотношений с графом Конни. Мол, почему он сразу не забрал дочь к себе в дом и не познакомил с братом.
Меня больше интересовал заказчик преступлений, который изготовил фальшивое завещание, а потом и организовал отравление графа Конни. Это явно не Анабет, она искренне верила рассказанной ей истории. Похоже девушку обманули, теперь нужно было выяснить — кто настоящий мошенник и злодей.
Совещательная комната оказалась просторным полукруглым помещением с окнами на три стороны, глядящие в бушующий цветущей сиренью парк.
Мы расположились в удобных креслах вокруг низкого столика, усыпанного чистыми и исчёрканными листами бумаги, по периметру в резных деревянных шкатулках лежали перья и карандаши. Из членов комиссии с нами остался только барон, он же заговорил первым, обращаясь к Анабет:
— Леди Конни, расскажите нам подробнее, кто и как представил вам графа Конни.
Девушка ответила не сразу, несколько мгновений она задумчиво рассматривала всех сидящих за столом, оценивая их отношение к ней. Не заметив ни в ком, кроме нотариуса особой предвзятости, начала говорить:
— Отец сам приехал в приют, где я осталась работать после совершеннолетия. Начальница пригласила меня в свой кабинет и познакомила нас.
— Когда это случилось? — заметно нервничая, задал вопрос господин Релиан.
— Около года назад.
Я не удержался от замечания:
— Очень странно, что я ничего об этом не знал.
Нотариус сделал мне знак повременить с комментариями и продолжил спрашивать:
— Как выглядел человек, назвавшийся вашим отцом?
— Вот так и выглядел, — сердито глянула на меня «сестрица». — Очень похож, только старше.
— Хм-м-м... — смущённо хмыкнул нотариус. — И как часто вы после этого виделись? Почему граф не предложил поселиться у него?
Девушка печально вздохнула и покачала головой:
— Больше мы не виделись, к сожалению.
— А как вы узнали о его кончине? Из газет?
Анабет опустила глаза, плотно сжала губы и замерла на несколько мгновений. Никто из нас не шевелился, терпеливо ожидая, когда она заговорит. Наконец, девушка поднесла руку к глазам, потёрла веки, прогоняя выступившие слёзы, и посмотрела в лицо Фаису Релиану, задавшему последний вопрос: