Страница 43 из 108
Глава 17
Маэлиса Леви
Аленна очень старалась угодить с ужином. У неё получилась восхитительная творожная запеканка с тыквой. Отец ел и нахваливал, я же глаз боялась поднять от тарелки, только мычала и кивала, подтверждая высокую оценку папы. Из головы не шла новость о смерти Жульены. Это может быть ошибкой? Такое ведь случается! Мало ли в Вергасе толстых тётушек с гладкими причёсками?
Прекрасно понимая, что долго не смогу заснуть, я поднялась в мансарду и взялась за кисти. Заказ нужно выполнить как можно скорее, леди Карвэн затеяла ремонт в «Драконьей удаче», но с деловой хваткой этой девушки не стоит рассчитывать, что с открытием казино будут тянуть. А раз так, нужно к этой дате написать хотя бы две картины.
Хотелось начать с чего-нибудь привычного. Кудрявая малышка просила изобразить дикий уголок леса с поваленным деревом. Это несложно, вот только моё настроение совершенно не располагало к работе над пасторальными картинками. Даже, если солнце будет слабо пробиваться сквозь густые сосновые кроны, всё же деревья, зелень, островки голубого неба — это жизнь!
Как ни странно, ближе всего мне сейчас был очень странный заказ девушки: чёрный квадрат. Придёт же такое в голову юной особе! Быть может, и у неё в жизни случилось нечто страшное, раз представляются тёмные и очень простые по форме образы?
Не очень-то я рассчитывала на успех. Решила, что просто изображу то, о чём меня попросили. А получится или нет, судить заказчице.
Из приготовленных отцом холстов я выбрала белый льняной — чуть меньше метра по каждой оси. И вот, я стою перед холстом, глаза прищурены от концентрации. В руках тугая кисть, уже промокшая чёрной краской. Вспоминаю Эжени, мою загадочную заказчицу, кожей ощущая воздух, наполненный тонким ароматом лаванды и недосказанностью.
Она просила нарисовать «просто квадрат, но абсолютно чёрный» — и её голос звучал так, будто она сама не до конца понимала, почему это так важно. Я никогда не видела подобного искусства. Всё, чему меня учили, — это изображать мир таким, каков он есть в его естественной красоте. Но сегодня передо мной стоит задача создать нечто... непонятное. Нечто, что не имеет формы, кроме самой простой и абстрактной.
Взять угольный или графитовый? Начала с более светлых тонов, рассчитывая, что при желании всегда смогу добавить черноты.
Начинаю с лёгких движений, кисть едва касается холста, но постепенно мои движения становятся увереннее. Чёрная краска поглощает свет вокруг, и квадрат на холсте начинает казаться глубже, чем плоскость. Это странно... Почему-то мне кажется, что я не просто закрашиваю пространство, а создаю портал в неизведанное. Мысли о Эжени не дают мне покоя. Она так молода и уже так много пережила? Ей лет семнадцать, вряд ли больше. Почему она выбрала именно этот загадочный символ? Что он значит для неё? В этом простом геометрическом образе должно скрываться что-то глубоко личное, что-то такое, что беспокоит девочку.
Как только последний уголок холста заполняется краской, я отхожу назад, чтобы лучше рассмотреть результат. Это действительно просто чёрный квадрат. Но за этой простотой скрывается глубина, которую я не могу полностью понять. Это произведение искусства — загадка, точно так же, как и леди, которая его заказала. Я чувствую, как во мне растёт уважение к этой молодой девушке, уже нисколько не сомневаюсь, что в этом чёрном квадрате прячется часть её души.
Я вымыла и отложила кисти, убрала краски, сняла фартук и нарукавники, в которых привыкла работать. Пришла пора отправляться в спальню, однако, прежде чем погасить свет, я остановилась перед собственным творением, не в силах отвести от него взгляда.
По сути, это картина намеренно ничего не представляет. Она не похожа на силуэт, остающийся после снятия картины со стены, где солнечный свет выбелил окружающее пространство и оставил после себя затяжную тень. «Чёрный квадрат» выражает пустоту. У меня складывалось впечатление, что я намеренно, пусть и не по своей воле, отказалась от живописного метода, в результате получив художественную чистоту. И именно в этом смысл этого образа? Меня вдохновляло предчувствие перемен, словно, выплеснув на холст наносное, тревожное, я обрела свет и чистоту. Чувствовала себя сторонним наблюдателем, имеющим право творить так, как мне захочется, как просит сердце, и не оглядываться на мнение ценителей и обывателей. Вот разве что… Будут ли такие полотна пользоваться успехом у покупателей?
Эти тревоги я решила отложить на потом. Труд этой ночи не пропадёт, его уже оплатили, а что касается новых поисков и открытий… Об этом пока рано тревожиться.
Укладывалась в постель я, абсолютно позабыв тревоги прошедшего дня. Мне уже представлялась следующая картина, о которой говорила Эжени. Звёздные вихри, все оттенки синего, замок, изображённый плавными линиями. Очень интересно, что у меня получится, и как мои работы воспримут заказчицы. Они такие разные — эти сестрёнки.
Ах, почему у меня нет сестры? И даже брата. Жаль, что нельзя об этом спросить у отца. Мама… мамочка… Где ты сейчас? Вспоминаешь ли о брошенной семье? Обо мне…
Новый день мог стать непримечательным в череде других, увы, с самого утра около салона толпились любопытные жители нашего квартала. Я даже открылась раньше, запустила внутрь самых нетерпеливых клиентов. Увы, картины их совершенно не привлекали. То есть посетители делали вид, что рассматривают вывешенные полотна, а сами перешёптывались, косясь в мою сторону. Мне уже хотелось впрямую поинтересоваться, в чём дело, и выпроводить прочь всех, кто не желает делать покупки. Возможно, решимость отразилась на моём лице, к прилавку подошла хорошо знакомая мне дама с одутловатым лицом.
— Леди Леви, позвольте задать вам прямой вопрос, — вперилась она в меня полным любопытства взглядом.
— Желаете приобрести новую картину, госпожа Тиль? — Я чувствовала, что это не так, но старалась вести себя как обычно.
— М-м-м-м… — помычала женщина, глянув через плечо на своих товарок. — Непременно. В другой раз. А сейчас, будьте добры, скажите нам, как поживает ваша кухарка.
— Аленна? Прекрасно поживает, а почему вы спрашиваете?
Не могу сказать, что голос мой звучал уверенно, к счастью, собеседница этого не заметила. Она недоверчиво прищурилась и сказала:
— На квартале говорят, что убили вашу кухарку-то!
Я старательно изобразила удивление. Мне повезло, как раз в этот момент в зал спустилась Аленна и, замерев на пороге, спросила:
— Хозяйка, а вы разве уже открылись?