Страница 37 из 60
Глава 19
Диана
Так настойчиво меня, как Лев, меня не добивался никто и никогда. Неловко от его красноречивых взглядов, он слишком откровенно рассматривает и даже не пытается скрыть интерес. Не обманул: взял билет в Большой театр на «Ромео и Джульетту». В ответ на мой вопросительный взгляд, развёл руками:
— Что смог достать в короткий срок, то и взял.
Я не представляю, какие у него связи, потому что наши места в партере, а зал забит под завязку — я проверяла на сайте. Осталось только подобрать наряд для выхода в свет, но с этим у меня проблема. Все платья старые, ещё до беременности последний раз брала, да и не подходят совсем. Не могу себе позволить что-то настолько роскошное, вроде платьев, которые дают на съёмках. И с обувью проблема, не в сапогах же идти… А в чём тогда? На улице почти зима, в туфлях не нагуляешься. Создала себе проблему на пустом месте, а ведь могла придумать что-нибудь попроще, вроде похода в кино, например. И что делать?
Выход один — прокат. Никогда не думала, что стану пользоваться услугами проката одежды, всегда казалось, что это простая попытка пустить пыль в глаза. Одно дело — свадебное платье, а тут вечернее… С другой стороны, оно ведь мне больше не понадобится, а один вечер можно почувствовать себя королевой.
Как приятно выходить из салона красоты! Постриглась, покрасилась, сделала укладку и с гордой улыбкой встречаю взгляды проходящих мимо мужчин. Платье выбрано. Длинное, с одной стороны чёрное, с другой — белое, присборено на животе, выглядит как знак Инь и Ян. Идеально подойдёт к моему жемчужному гарнитуру, а туфли приличные всё же остались. Лёгкий полушубок из искусственного меха тоже пришлось взять. Удовольствие, конечно, не из дешёвых, но всё равно обошлось в разы дешевле, чем если бы пришлось покупать.
Лев приезжает ровно в шесть, спектакль начнётся в семь. Я спускаюсь к нему и чувствую себя не на своём месте в роскошном образе и обшарпанном подъезде. Какая я настоящая? Та, что сегодня идёт в театр, или та, что каждый день начинает со словами благодарности за то, что есть, но ещё больше с благодарностью за то, чего нет?
Жизнь разломилась пополам, я осталась на своей половине, Руслан — на своей, и на собственном осколке надо строить новую историю. Будет ли она связана со Львом? Не знаю. Слишком высокого полёта птица. Не хочу вписываться в его жизнь, но знаю, что этот период буду вспоминать с теплотой и благодарностью.
— У меня нет слов, — говорит Лев, открывая дверь автомобиля. — Если бы знал, что ты будешь так выглядеть, надел бы смокинг и бабочку.
Он в длинном пальто, чёрном костюме и белоснежной рубашке. Как по мне — прекрасный образ, очень ему идёт. Привыкла видеть в свитерах и джинсах, а тут настоящий светский лев, такой вот каламбур. Пока я пристёгиваюсь, замечаю, как презрительно поджимает губы, глядя на мою шею и уши. Да пусть что угодно говорит, украшения мне дороги, напоминают о прошлом счастье и наполняют уверенностью. Не нужны мне якутские бриллианты и изумруды, а от жемчуга веет теплом.
— Я всё-таки заставлю тебя принять подарок в следующий раз, — говорит, укоризненно вздыхая.
— Тебе придётся очень сильно постараться, чтобы я согласилась.
— Я постараюсь, — говорит, понижая тон.
Балет — сплошной восторг. Не могу оторваться от сцены, сердце замирает от музыки, обманчивой грации, с которой танцоры взлетают вверх. Ком в горле разрастается, и слёзы заполняют глаза — слёзы восхищения и счастья. Во время антракта Лев ведёт в буфет, где уже зарезервирован столик. Огромная очередь за шампанским и бутербродами потрясает. Думала, этого давно нет, но театралы словно ставят галочку, покупая за бешеные деньги то, что можно было прекрасно съесть и выпить дома.
— Сумасшедшие, — качаю головой, пока Лев разливает шампанское по бокалам.
— Традиция, — он пожимает плечами. — В театре даже простой бутерброд с икрой кажется вкуснее.
В чём-то он прав — делаю глоток и погружаюсь в атмосферу праздника. Кстати, зря я так переживала за одежду — очень много людей одеты просто, есть даже девушки в джинсах и ботинках, и мужчины в растянутых свитерах. Хотя, конечно, пафосных и разряженных гораздо больше.
— Тебе интересно? — спрашивает Лев, потягивая шампанское.
— Да! А тебе нет?
— Почему же? Мне нравится смотреть на тебя, этого достаточно. А балет… Я его уже видел, но сейчас смотрю твоими глазами, как в первый раз.
Не хочу уточнять, с кем и когда он сюда приходил. Скольких женщин водил по театрам и ресторанам, а потом вёз в свою квартиру. Несложно представить что-то двухэтажное в центре Москвы, из разряда жилья, которое показывают в фильмах. Остро понимаю необходимость как можно скорее съехать — слишком много призраков, которые до сих пор материальны, прячется по углам.
— Но в следующий раз я сам определю, куда пойдём, идёт? — Лев слегка наклоняется ко мне, почти касаясь плечом плеча.
— Разве я сказала, что будет следующий раз?
— Будет. — От его уверенности сердце пропускает удар. Я должна чувствовать раздражение на этот напор, но вместо этого хочется не просто довериться — позволить вести.
Вечер проходит потрясающе и завершается у моего подъезда. Лев не пытается поцеловать, хотя мысленно я была к этому готова. Даже речь составила, с отказом. Но он касается пальцев, гладит их и выпускает, оставляя тепло на кончиках.
— Я позвоню, — говорит, а я лишь киваю.
Наши отношения похожи на танго: он то притягивает к себе, то отступает, но это лишь танец, поэтому внешняя страсть остаётся целомудренной. Хотя я не слепая, и умею отличать, когда смотрят с вохищением, а когда — с вожделением. Следующее свидание мы проводим, катаясь на коньках, а потом — всё-таки идём в кино. И каждый раз при встрече взгляд Льва тяжелеет к концу вечера. Понимаю, оба взрослые люди, и было бы глупо отрицать, что мне он нравится, даже очень. Но не могу заставить себя переступить черту. Как будто внутри стоит последний барьер, мешающий впустить этого мужчину в свою жизнь.
Мы сидим в машине перед подъездом. Идёт дождь, дворники непрерывно скользят по стеклу. Уютно, но не покидает какое-то тревожное ощущение, приятное и пугающее одновременно.
— Знаешь, — усмехается Лев, — пять свиданий без единого поцелуя — это рекорд. Может, ты позволишь себя наконец поцеловать?
— Ты ни разу не просил, — смущаюсь. Правда же не просил, не намекал даже.
— Сейчас прошу. Можно?