Разводимся. Нас не спасти [= Расстанемся. Нас не спасти

Глава 13

Вика

Зачем он меня поцеловал? После того поцелуя в машине места себе не нахожу, только о нём могу думать. Жестоко было мне отвечать, потому что теперь у меня появилась надежда… Я привыкла считать свою влюблённость чем—то несбыточным. Как любовь к актёру или выдуманному персонажу, которую так приятно переживать, представляя перед сном. Знала, что проживу её молча, но чувства вышли из-под контроля. Почему тогда не сдержалась и поцеловала? Какой механизм запустила в его голове? Я ждала, что он спокойно скажет, что между нами ничего и никогда не будет, но получила молчание и поцелуй. Слишком жестоко.

Поздравляя с днём рождения не могла перестать любоваться его улыбкой. В последнее время он слишком редко улыбался. А на следующий день пришёл, и буквально лица не было. Молчал весь день, вздыхал, когда думал, что никто не видит. Каждый вздох — ножом по сердцу, в голове набатом: «Не лезь! Уйди, сам справится, это не твоё дело!» Я не знала, чем обернётся моё стремление быть рядом, пусть незаметно, но просто смотреть на него и представлять, как заберу все тревоги. Но только в самых смелых фантазиях представляла, что он меня так поцелует.

Влажно, тягуче, жадно. Так, что воздух в лёгких заканчивается, а сердце сходит с ума, колошматит о рёбра. С таким отчаянием в прорубь ныряют, и я ныряю и иду на дно. Для таких, как я, отдельный котёл в аду заготовлен. Пусть. Готова вечность в нём вариться, только пусть не останавливается. Едва он пытается отстраниться, как я ловлю его губы снова и снова, перебираю волосы на затылке, прижимаюсь сильнее. Руслан берёт мою голову в ладони, прерывает поцелуй и прислоняется лбом ко лбу. Дрожит так сильно, что эта дрожь передаётся и мне. Наши губы так близко, что дыхание путается.

— Так не должно быть, — шепчет, прерывисто дыша.

— Не должно, — отвечаю, сглатывая. И тянусь к нему, тянусь, чтобы снова поцеловать, чтобы не думал ни о чём. Новые поцелуи горчат. Чувствую — он не со мной, но и жену точно не представляет. Разве я не этого хотела? Побыть временной жилеткой, позволить забыться… Нет. Я хочу, чтобы был со мной, потому что хочет меня, а не просто секса. Как будто в затылок прилетел камень — весь жар исчезает, остаётся холод и стыд. Сама прерываю поцелуй. Смотрю в его глаза, наверняка, в первый и последний раз так близко, и слабо качаю головой.

— Вам это не нужно. Будете жалеть.

— Уже жалею, — отвечает, отступая и засовывая руки в карманы брюк. Отходит к окну, на котором стоит одинокий хлорофитум, сутулится. — Ты когда-нибудь жалела, что пошла служить в полицию? –спрашивает внезапно.

— Нет, — говорю, не задумываясь.

— И я не жалел. Никогда. Я, наверное, неплохой полицейский, но очень плохой муж.

— Это не так, — пытаюсь возразить. Я же видела, видела, как он переживал и переживает, и ни за что не поверю, что не пытался наладить отношения с Дианой!

— Так. Сама мысль об измене — уже измена, не считаешь?

Не знаю. Мечтать ведь можно о чём угодно, о ком… Вот только мы едва не переступили черту, за которой мечта становится реальностью. Выходит, он тоже думал обо мне? Надежда поднимает голову, не взирая на крики совести.

— Вы правда думали обо мне? — спрашиваю робко. Хочется подойти, но заставляю себя оставаться на месте.

— Я не железный, — сухо бросает он.

В этом коротком признании всё: и борьба с собой, и слабость, и горечь от того, что почти поддался. Мне кажется, сейчас я понимаю его, как никогда не понимала. Читаю его эмоции, как будто они транслируются бегущей строкой над головой.

— Вам пора домой, — говорю тихо. Добавляю: — К жене.

Руслан поворачивается и очень пристально на меня смотрит.

— Я не смогу дать тебе то, чего бы ты хотела получить.

— Знаю.

— Присмотрись к другим, Вик.

— Обязательно это сделаю, — пытаюсь улыбнуться, только подбородок дрожит по другой причине.

Обогнув меня, Руслан забирает куртку, сумку, тяжело вздыхает:

— Давай продолжим делать вид, что ничего не произошло.

Киваю, провожая его глазами. И только когда тихо закрывается дверь, беззвучно плачу, оседая на стул.

* * *

Диана

Сколько моей вины в том, что Руслан решил изменить мне? Я никогда не представляла его с другой, нонсенс, этого не может быть! И, наверное, сейчас мне должно быть больно, но вместе с болью приходит облегчение. Попытки что—то исправить, которые мы выдавливали друг из друга, наконец можно прекратить. Разойтись, каждый по своей дороге, признав, что мы не прошли испытание огнём и водой.

Давно надо было признать, что нам вместе слишком тяжело. Я так и не смогла отпустить обиду, хотя время постепенно лечит. А теперь чувствую в себе силы идти дальше, только не с Русланом. Он выбрал другой способ лечить свои раны, это его право. Закатывать истерики не собираюсь, оба взрослые люди, последнее время ещё и чужие. Два незнакомца на одной территории.

Вернувшись домой, понимаю, что не могу заставить себя лечь и хотя бы сделать вид, что сплю. Он сейчас занимается с ней сексом? Прямо на рабочем месте? Как давно длится их связь? Только сейчас постепенно обрушивается вся грязь, в которой меня извалял. Сколько раз он утешался на стороне, пока я рвала жилы и задыхалась от боли? Мне хочется, чтобы это было давно. Чтобы отпускать с лёгким сердцем, а не отрывать с мясом. Равнодушие, к которому привыкла, смешивается с любовью, до сих пор живущей в сердце. Тихо открывается входная дверь. Руслан сразу проходит на кухню, потому что я не выключала свет.

— Ты чего не спишь?

— Тебя жду. Нам надо поговорить.

— Надо. — Он садится напротив, между нами — тарелка с красными яблоками. Купила недавно, хотела сделать шарлотку, но руки так и не дошли.

— Я приходила в отдел, — смотрю на него, на то, как испуганно вспыхивают глаза, заполняясь виной.

— Ты видела, как я целуюсь с Викой, — констатирует ровно.

— Видела.

— Больше ничего не было. Веришь?

— Какая разница? Даже если она поцеловала тебя насильно, ты это допустил. Значит, представлял вас вместе. Думаешь, это не тянет на измену?

— Не думаю. Мыслей было достаточно, ты права. Я думал о ней, хоть это и началось недавно. Но, Диан, я не хочу тебя терять. Не могу так, и терять не хочу. Что нам делать дальше?

— Нам? — печально улыбаюсь. — Разве «мы» ещё есть?

Руслан низко опускает голову, а когда поднимает, глаза красные, влажно блестят.

— Давай попробуем сначала, прошу. С чистого листа, как будто только недавно узнали друг друга.

— Ради чего? Нас больше ничего не связывает.