Страница 24 из 60
Прихожу в себя на лавочке на детской площадке. Накрапывает дождь, во дворе никого, только одинокая собака копошится в куче листьев. Больше нет сил надеяться, что мы всё исправим. Семь лет счастья обернулись крахом. Понимаю, что не могу сейчас Диану видеть, не хочу на неё смотреть. Она ведь то же самое чувствует? Может, предложить ей пожить на время раздельно? Выдохнуть, разойтись по разные стороны, прийти в себя. Но боюсь, если это предложу, мы больше не сойдёмся, а я до сих пор не готов её терять. Это кризис, в семье такое бывает.
Чёрт, сам себе противоречу.
Диана уже легла. Молча ложусь рядом и вдруг понимаю, что лучше бы лёг в машине, чем здесь, с ней под одним одеялом. Как будто с чужой женщиной лёг.
Настроение утром отвратительное. Наверное, ещё ни разу с выписки так голимо себя не чувствовал. На работе, как назло, никого — не отвлечься. Раздражённо перебираю отчёты стажёров, мысленно вставляя каждому хороший такой пистон. Кто так протоколы составляет? У одной подробностей выше крыши, а второй даже не описал внешность подозреваемого. Швырнув бумаги на стол, откидываюсь в кресле, смотрю в потолок. Херово. Диана смотрит с фотографии, улыбается. Где эта светлая девочка? Улыбнётся мне так когда-нибудь?
— Что-то ты, Никитич, кислый с утра. Не с той ноги встал?
Иван сегодня, наоборот, до омерзения бодрый. Зайдя в кабинет, присаживается на край своего стола, подмигивает:
— Не выспался? Жена как следует поздравила?
Укоризненно смотрю на него, не отвечаю. Под рёбрами давит, не хватает ещё снова в больницу загреметь. Рассеянно тру грудную клетку, думаю: неплохо бы отпроситься домой, отлежаться. От чего только? Дома только хуже станет. Лучше за кофе сходить, и желательно взять не тот, что у нас продают, а нормальный.
— Я за кофе, — говорю, забирая куртку. — Тебе взять?
— Нет. И так мотор сбоит. Думаю, в отпуск в санаторий надо съездить. Говорят, под Псковом неплохой, ведомственный. Как считаешь, Стася согласится одна с детьми посидеть пару недель?
— Думаю, она бы охотнее с тобой и без детей это время провела.
— С детьми туда не возьмут. А оставить сейчас их не с кем. — Иваныч тяжело вздыхает, а потом хитро подмигивает: — Отец семейства должен от семейства иногда отдыхать. Кстати, если хочешь, я и тебе путёвку пробью. Побудем двумя одинокими волками.
Наверное, в этом есть смысл. Сам же думал, что надо отдохнуть друг от друга. Это не предложение разъехаться, а вполне себе благовидный предлог. И Диана дух переведёт. Думаю об этом, пока готовят кофе, выхожу из кофейни и едва не сбиваю с ног Вику.
— Ой, вы тоже тут! — восклицает она, широко улыбаясь. Сразу становится теплее, просто так, без причины.
— Уже возвращаюсь. А ты откуда бежишь?
— Да мы с Сёмой только с опроса потерпевшей приехали, вот, решила заскочить за кофе и идти разбирать информацию.
— Есть у меня несколько замечаний по поводу структуры ваших протоколов, — вспоминаю, вот только ругать её сейчас не хочется.
— Много косяков? — её плечи уныло опускаются. Не думая, кладу ладонь на плечо, сжимаю.
— Как у всех на старте. Не переживай.
Короткий разговор поднимает настроение, да и дел навалили. По-хорошему надо разделить на несколько дней, но я лучше лишний раз на работе посижу. Пишу об этом Диане, не ожидая ответа. Все разъехались, не сразу замечаю, что мы с Викой в кабинете одни. Верхний свет кто-то выключил, только настольные лампы горят. Шея затекла, веду ею, поднимаюсь и прохожусь по кабинету — размять ноги.
— Ты чего до сих пор тут сидишь?
— Хотела с вами подольше побыть.
От её прямолинейности бросает в жар. Выходит, всё это время думала о… нас?
— Зачем? — спрашиваю тихо.
— Почему вы тогда меня поцеловали?
Прислоняюсь к своему столу, прячу руки в карманах и пристально смотрю на носки ботинок. Почему? Сам бы знал, давно ответил! Она неслышно подходит, кладёт ладонь на щёку, вынуждая посмотреть в глаза.
— Я вижу, как вам больно, — шепчет, глядя то в глаза, то на губы. — Позвольте вам помочь.
— Как? — усмехаюсь. — Я не сказочная принцесса, которую спасёт волшебный поцелуй.
— Мы никому не скажем, если он сработает, — Вика тянется ко мне, но я решительно беру её за плечи.
— Остановись, — говорю твёрдо. — Я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь.
— Ты не знаешь, чего я хочу, — она смотрит так, что внутри всё уже перевернулось и свернулось в клубок. Вика кладёт ладони мне на грудь, наверняка чувствуя, как сильно колотится сердце. Из звуков только наше дыхание остаётся, и моё выдаёт с головой. Пальцы подрагивают, сами ползут вверх, к шее, путаются в волосах. Короткий выдох, и я сминаю её губы своими, забыв обо всём.