Ярость

Он падает на колени перед Софи прямо в клетке, положив последний трофей к ее ногам. Я быстро отпираю замок. Софи с родителями вбегают внутрь и опускаются рядом с ним, по их лицам текут слезы.

Доминик смотрит на сестру, его щеки в крови и слезах. Он берет ее лицо в ладони.

— Соф, мне так жаль, что я не смог защитить тебя от этих подонков.

Софи крепко обнимает Доминика, ее плечи дрожат.

— Все хорошо, Доминик. Спасибо, что нашел их. Спасибо, что убил их для меня.

— Они не заслуживали жизни.

Она плачет у него на груди, а родители гладят Доминика по рукам и волосам.

Сердце сжимается при виде того, как семья получает справедливость, которую ждала долгие четыре месяца. Это не исцелит Софи по взмаху волшебной палочки, но точно поможет им оставить виновных в прошлом. Мой взгляд встречается со взглядами Слоун и Тары. Мы все помним день, когда свершили собственное правосудие. То облегчение. Чувство покоя. То запредельное ощущение, похожее на перерождение. Новое начало.

Тот миг, когда мои насильники испустили дух, навсегда запечатлен в памяти. Я цепляюсь за это воспоминание, когда монстры в моей голове пытаются поглотить меня целиком. Оно помогает держать их в узде. Холодный, неоспоримый факт: настоящие чудовища перестали существовать в тот день. Никто за мной не придет. Вид того, как они истекают кровью на полу, как их теплая кровь пачкает мои руки, дал моему разуму оружие, необходимое, чтобы вырваться из спирали обреченности и беспомощности.

И я всей душой чувствую: Софи сейчас испытывает то же самое. Завтра она проснется с осознанием того, что ее обидчики стерты с лица земли.

Оставив семью Пак наедине с их горем и облегчением, я подхожу к Слоун и Таре. Тара все время, пока Доминик был занят, не отрывалась от ноутбука. Я сажусь рядом.

— Нашла что-нибудь?

Ее губы кривятся в высокомерной улыбке.

— Нашла много чего.

— Думаешь, этого хватит, чтобы убрать прокурора с пути?

— Посмотри на это. — Она разворачивает ноутбук ко мне. — Этот человек, пожалуй, похлеще своего сына. Я копнула поглубже: его досье, прошлое, дела. И везде прослеживается общая нить. Он вполне мог убить свою жену. Мало того, было несколько заявлений о пропаже женщин, где он проходил подозреваемым. Конечно, каждый раз он выходил сухим из воды, но, если это система, значит, в этом есть доля правды.

— Блять.

— Вот именно. Я копнула еще глубже. Оказалось, все пропавшие были совсем молодыми, точно моложе двадцати пяти. И все иммигрантки. Некоторым семьям заплатили, чтобы они забрали заявления, а три семьи исчезли целиком. Я проверила его частную собственность, и вуаля. У него есть поместье в Катскиллс и ублюдок обожает записывать свои «развлечения». Нам повезло: я взломала все записи с камер наблюдения за последние четыре года. Этот подонок устраивал слишком много вечеринок с девчонками на грани совершеннолетия. На видео запечатлены высокопоставленные лица, чьи действия тянут на то, чтобы развалить всю судебную систему штата. Если эти кадры случайно попадут в сеть, жизни многих влиятельных людей будут разрушены. Прокурор может от мазаться от обвинений обычных людей. Но с репутацией таких акул не шутят. Они сожрут его заживо.

Наконец я успокаиваюсь. Доминик выпутается из этой ситуации.

— И какой план? Выкладываем видео или шантажируем?

Слоун, прислушивавшаяся к разговору, спрашивает:

— А как насчет того, чтобы устранить его совсем?

Губы Тары расплываются в довольной улыбке, будто она думала о том же самом.

— Мы убивали и за меньшее.

Я встречаюсь взглядом с девчонками и на моем лице тоже появляется улыбка.

— Вы знаете, это мой любимый способ подчищать хвосты.

Слоун на секунду смотрит мне за спину, а потом возвращает взгляд.

— Иди к своему мужчине. Мы позаботимся о прокуроре.

Я никогда раньше не оставляла дела незавершенными. Ненавижу чувствовать, что даю слабину или пользуюсь добротой подруг. Будто кто-то другой стал важнее работы.

— Вы уверены?

Тара тепло улыбается:

— Ты нужна ему больше, Сами. Мы справимся. Это всего лишь один человек. Он сейчас будет на взводе. Не составит труда перерезать ему глотку. И еще меньше времени уйдет на то, чтобы слить все его преступления в интернет. Копы решат, что его убрал кто-то из своих. Доминика быстро вычеркнут из списка подозреваемых.

Слоун игриво двигает бровями.

— Видишь, Тара уже все продумала. Не беспокойся за нас. Твоему парню ты нужнее. Похоже, это его первое убийство.

Я смотрю на своего мужчину и вижу, как он тихо разговаривает с семьей. На их лицах наконец проступают слабые улыбки, хотя все они выглядят морально раздавленными. Я поднимаюсь с дивана, благодарю девочек и иду к Пакам.

Захожу в клетку и тихо спрашиваю:

— Хотите выбраться отсюда?

Доминик оборачивается на теперь уже холодные, мертвые тела троих мужчин и вздрагивает.

— Да. Определенно.

Как только он встает на ноги, бросается ко мне и стискивает в сокрушительных объятиях. Я чувствую, как дрожат его руки на моей спине и как бешено колотится сердце. Глажу его по спине, успокаивая, стараясь унять адреналин, бурлящий в его теле.

— Поехали домой, Дом.

— Спасибо.

Его голос звучит почти шепотом, но я слышу в этом слове бездонную благодарность.

Когда мы выходим из клетки, я поворачиваюсь к Слоун:

— Мне нужно, чтобы ты и Наоми отвезли Софи и родителей домой в целости и сохранности.

— Сделаем.

Слоун уже ведет их к выходу, а я следую за семьей Пак, держа Доминика за руку.

Когда мы выбираемся из подвала, отец Доминика останавливается в гостиной, где за большим столом сидят Наоми и Лена. Он поворачивается ко мне. Я сразу отпускаю руку Доминика и его отец берет обе мои ладони в свои.

— Спасибо, Самайра. — Он смотрит на всех девушек. — Спасибо вам всем.

Он снова поворачивается ко мне и со слезами в глазах произносит:

— Теперь вы — наша семья. Если вам что-то понадобится, звоните мне. Или Доминику.

Я киваю и сжимаю его руку.

— Обязательно. Хотя Доминик и так сделал для нас достаточно.

Доминик слегка сжимает мою талию, его отец кивает и мы все медленно идем к машинам. Доминик со мной садятся в одну, Слоун, Наоми, Софи и ее родители — в другую. Пообещав созвониться, когда будем дома, мы направляемся к Доминику.