Ярость

Закончив с делами, мы все пятеро собираемся в главной спальне. Тара приносит поднос с горячим шоколадом, печеньем и чипсами. Мы превратили эту комнату в уютное гнездышко с пушистыми коврами, где можно спать и сидеть прямо на полу среди горы мягких подушек. Сдвинули две огромные кровати, соорудив одно гигантское лежбище, чтобы поместиться всем вместе, а напротив повесили огромный экран.

Мы редко остаемся в убежище все вместе. Поэтому такие моменты кажутся почти отпуском, если не считать троих мужчин, связанных в подвале.

Беру чашку шоколада и звоню Эшли, напарнику Софи. Мы договорились не созваниваться с Домиником или Софи как минимум за десять часов до и после похищения. После второго гудка слышу голос Софи.

— Боже мой, Самайра, у вас получилось?

Я улыбаюсь, слыша, как она нервничает.

— Получилось, детка.

На том конце провода ее голос срывается, будто она подавляет рыдание.

— Я... я не могу поверить. Спасибо.

— Эй, — ласково шепчу я. — Все хорошо, Софи. Все будет в порядке.

Она шмыгает носом.

— Я тебе верю. Спасибо, Самайра. Вот, поговори с Домиником. Он над душой стоит.

Я усмехаюсь, представляя нетерпеливого Доминика. Слышится шуршание и трубку берет он.

— Майра, детка. Ты в порядке?

От того, что это его первый вопрос, на сердце становится чертовски тепло.Все девчонки видят мое лицо в этот момент.

Слоун первая хватается за щеки.

— О-о-о. Сами покраснела.

— Что он спросил? — подхватывает Наоми.

— Сказал что-то непристойное? — улыбается Тара, уже снявшая маску.

Лена игриво толкает ее в плечо:

— Ставлю на то, что он сказал что-то милое.

Судя по их взглядам, просто так мне не отделаться. Я закатываю глаза и бормочу в трубку:

— Он просто спрашивает, все ли со мной хорошо.

Со всех сторон доносится дружное «ути-пути», я стону и прячусь под одеяло, чтобы спокойно договорить. Слышу его смешок.

— Мне нравятся твои подруги.

— Они хорошие.

Судя по меняющемуся фоновому шуму, он куда-то идет.

— Погоди секунду, Майра. Отойду в тихое место. — После возни Доминик продолжает: — Так, я в кабинете владельца бара. Рассказывай, как все прошло.

Рассказывать особо нечего, кроме того, что миссия прошла гладко. Он подбадривающе хмыкает, пока я пересказываю события ночи.

— Кстати, завтра ты пойдешь на работу как обычно. Я буду там в роли твоего личного ассистента. Уверен, прокурор штата может нанести тебе визит.

— Пусть этот ублюдок только сунется, — рычит он и от этого звука у меня мурашки по спине.

— Полегче, Дом. Наша цель — не вызвать подозрений. Ты не должен его провоцировать.

Он вздыхает и я буквально вижу, как он расстраивается и дует губы.

— Ладно. А что с твоим алиби?

— У нас полно записей, где я в баре. К тому же куча друзей и постоянных клиентов подтвердят мое присутствие, если ты понимаешь, о чем я.

— Идеально. И когда нам с Софи можно будет приехать в убежище и разобраться с этими подонками?

Закусывая губу, я обдумывая шаги. Нужно обсудить это с девочками. Держать троих похищенных слишком долго большой риск. Чем дольше они живы, тем выше шанс, что их найдут копы или частные детективы. Но я уверена, что с завтрашнего дня за Домиником и Софи установят слежку либо копы, либо наемники прокурора.

— Посмотрим, кого прокурор притащит к тебе в офис. Тогда и решим.

— Хорошо. Я тебе доверяю. Вы все останетесь в убежище?

— Ага. Скорее всего. Опять же, если завтра за мной будет хвост, я могу и не прийти в офис.

— Логично. Тогда приедешь ко мне?

Улыбаюсь.

— Ты просто пытаешься затащить меня обратно в свою постель.

Он тихо, с придыханием смеется и от этого звука у меня снова бегут мурашки.

— Скажи еще, что ты сама этого не хочешь.

— Иди домой, Доминик. И ложись спать. Скорее всего, увидимся утром в офисе. Никого не впускай к себе, кроме Софи.

— Слушаюсь, мэм. И ты будь осторожна.

— Есть, сэр.

В трубке слышится рычание и я быстро отключаюсь, пока не покраснела еще сильнее.

Вылезаю из-под одеяла и вижу четыре пары глаз, сияющих от восторга. Рты у всех буквально разинуты.

— Ни слова, — бормочу я, хватая свой горячий шоколад.

— Да черта с два! — вскрикивает Слоун, прыгает ко мне и вцепляется как осьминог. — Ты только посмотри, как ты улыбаешься! — визжит она мне в ухо, качая из стороны в сторону. — Никогда не видела тебя такой милой и нежной. Хочу тебя потискать!

Не успеваю я вырваться, как Тара запрыгивает с другой стороны.

— Он заставляет тебя краснеть и за это я его обожаю.

Лена и Наоми, к счастью, остаются на полу, потягивая шоколад и широко улыбаясь. Лена ложится на ковер, положив голову на колени Наоми.

— Так вы официально вместе? Доминик Парк твой парень?

Пока две девицы висят на мне как клещи, я лишь пожимаю плечами.

— Не знаю. Спросите его, он ответит иначе. Но я чувствую вину за то, что я с ним.

— Это еще почему? — Наоми смотрит на меня с искренним недоумением. — Этот мужик готов целовать землю, по которой ты ходишь. Он буквально весь мир к твоим ногам положит.

Я опускаю взгляд в пол, не в силах смотреть им в глаза.

— У нас в подвале заперты трое похищенных. Рано или поздно нас поймают. А если кто-то захочет отомстить мне через Доминика? Что если связь со мной подвергает его жизнь опасности? Разве это не эгоистично?

Лена мгновенно садится.

— Самайра. Хватит этой херни с гиперопекой. Есть шанс, что нас не поймают. Знаешь почему? Потому что мы охотимся на тех, кто заслуживает быть стёртым с лица земли. На самых мерзких тварей, которые уходят от ответственности благодаря деньгам и связям. Твой парень отвалил нам, мать его, пятьдесят миллионов долларов. Эти бабки избавят нас от лишнего внимания. Плюс, наши связи повсюду. Мы не попадались тринадцать лет не просто так. Я понимаю твое желание защитить семью, ведь они беспомощны. Но Доминик долбанный миллиардер. У него хватит денег и власти не только защитить себя, но и вытащить тебя из любой задницы, если прижмет.

Я чувствую, как Слоун кивает, прижавшись к моему плечу.

— Тебе нужно научиться принимать поддержку и защиту. Позволь ему любить тебя. Неужели тебе не хочется иметь своего человека, к которому можно прийти и прижаться после всех этих пыток и убийств? Кого-то, кто заставляет верить в то, что в людях осталось что-то хорошее?

Тара сжимает меня с другой стороны.