Ярость

ГЛАВА 23

Самайра

Доминик возвращается в офис спустя долгие четыре часа и сразу погружается в работу за компьютером. Я перехватываю обед на кухне и помечаю несколько бесед окружного прокурора, чтобы Дикие кошки могли их изучить. Этот мужик мутный донельзя. Даже если его сына признают невиновным в преступлении против Софи, эти люди далеко не ангелы. В его редких разговорах с «боссом» есть что-то такое, от чего у меня внутри все переворачивается. Нужно попросить Тару поставить на них какой-нибудь жучок.

Я переписываюсь в группе Кошек, спрашиваю новости по другим делам. Лена решила пока не брать новые заказы, пока мы не найдем того, кто заказал Доминика. Она почти уверена, что я тоже стану мишенью, если этот человек узнает, что именно я спасла брата и сестру Пак.

Я смотрю в телефон, когда чувствую на себе взгляд Доминика. Поворачиваюсь и коротко смотрю на него, затем обвожу глазами стеклянные стены кабинета. Не сводя с меня глаз, он нажимает кнопку под столом, и стекла становятся матовыми.

— Необычно.

Я смотрю на него, наконец-то не беспокоясь о чужих глазах.

— Это необходимо.

Он подмигивает.

— У тебя есть еще встречи?

Он качает головой.

— Нет. Нужно только закончить кое-какие дела перед уходом. Тебе скучно?

Я провожу взглядом по его костюму и широкой груди.

— Вид отсюда открывается приятный.

Из его груди вырывается рычание.

— Осторожнее, Майра. На дверях кабинета тоже есть замки.

При звуке этого прозвища к щекам приливает жар.

— Ты когда-нибудь делал это здесь?

Вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю себя остановить.

Его глаза на секунду расширяются, а на лице появляется невыносимая улыбка, заставляющая меня пожалеть о сказанном.

— Ревнуешь, детка?

Я хмурюсь.

— Нет. С чего бы мне ревновать? Это ведь было в прошлом.

Он слегка потирает губы пальцем, словно пытаясь скрыть улыбку.

— Хм. Я никогда не занимался ничем непристойного в своем кабинете, Майра. Тебе будет приятно узнать, что ты первая женщина, с которой я сплю за последние три года.

— Три года?

Как это вообще возможно?

Он посмеивается и отводит взгляд, будто смущаясь.

— Никогда не видел тебя такой сияющей, детка.

Я правда пытаюсь взять лицо под контроль, но это невозможно. Сердце отстукивает глупо-веселый мотив и пускается в пляс от восторга.

— Как? Почему? Посмотри на себя, Доминик. Ты же чертовски горяч.

Улыбка трогает его губы и он качает головой.

— Ну, думаю, с годами секс просто ради физической разрядки перестал приносить удовольствие. После случайных связей я чувствовал себя еще более опустошенным и одиноким, так что просто завязал. Мне важно сначала установить эмоциональную связь. Я долго ходил на свидания, но так и не встретил ту, с кем возникло бы искреннее родство, с кем захотелось бы разделить жизнь. В какой-то момент я просто перестал пытаться.

Сердце сжимается при мысли о том, что Доминик чувствовал пустоту и одиночество. Не каждый понимает это чувство, которое терзает душу посреди ночи, когда некому тебя обнять. Некому шептать на ухо всякие нежности, некому разделить с тобой смех, некому поддержать, когда плачешь.

— Верь или нет, но я понимаю это лучше всех.

Его глаза расширяются и он тут же выпрямляется в кресле.

— Майра, я все хотел спросить. Когда ты впервые пришла к Софи, ты сказала ей нечто похожее.

«Веришь или нет, но я понимаю тебя лучше многих»

. Что-то… э-э… что-то случилось?

Сердце замирает. Страх парализует тело, разум переносится в прошлое. В те времена, когда я была другой Самайрой. В то время, когда я потеряла все. Перед глазами вспыхивают воспоминания — одно ужаснее другого, нанося по сердцу жестокие удары. Я вижу, как Доминик пересекает комнату и опускается на колени передо мной, но я уже где-то далеко. Я думала, что все в прошлом. Думала, что переборола то время.

Я знала, что когда-нибудь мне придётся поделиться своим прошлым с Домиником.

Я просто не думала, что это должно произойти именно сегодня..

Крепкая хватка на коленях и тихий шепот моего имени выводят меня из оцепенения. Я встречаю встревоженный взгляд Доминика. Его глаза как грозовые тучи.

— Майра, детка. Прости, что заговорил об этом так внезапно. Мне стоило быть деликатнее.

Сжимаю его руку на своем колене, мои пальцы дрожат.

— Все в порядке. Это… это было очень давно.

— Что, черт возьми, произошло? — выдавливает он и в его голосе слышится страх, граничащий с яростью.

Я поглаживаю его руку большим пальцем, стараясь удержаться в настоящем. Он смотрит на меня с такой тревогой, что мне хочется защитить его от новой боли. Но на этот раз я знаю, что он справится.

Я смотрю на него и нежно глажу по щеке.

— Это случилось тринадцать лет назад. Я была девятнадцатилетней студенткой колледжа в маленьком городке в Техасе. Мои родители были иммигрантами из Индии. Переехали в Техас по рабочей визе. Моя младшая сестра, брат и я родились уже в Америке. Мы часто переезжали. Отец был инженером-программистом и работал по контрактам. Каждые несколько лет в новых городах, пока наконец не нашёл постоянную работу, когда мне исполнилось семнадцать. Мы так много скитались, что я поступила в местный колледж, лишь бы жить в одном городе с семьей. Хотелось хоть раз пожить спокойной жизнью с семьей, понимаешь?

Когда он кивает, я продолжаю:

— В общем, жизнь не всегда была сахаром для смуглой девчонки в маленьком техасском городке, где живут почти одни белые. Особенно если тебя тянет в школу танцев и драмы.

Глаза Доминика расширяются и я не могу сдержать смешок.

— Ага, прикинь? Юная Самайра была помешана на Болливуде и мечтала стать актрисой в Голливуде. Можешь себе представить?

Он серьезен, но на лице играет слабая улыбка. Именно эта улыбка смягчает рваные края моих старых ран.

— Могу, малышка.

Щеки розовеют, а я шутливо закатываю глаза.