Ярость

Я даже не замечаю, когда подходит официантка, но чувствую легкое касание ее пальцев к моей руке. Я бы не придал этому значения, но Самайра вдруг бьет кулаком по столу. Посуда звякает; она испепеляет официантку взглядом и выразительно смотрит туда, где та все еще держит руку. Мой член мгновенно становится каменным от этой смертоносной ярости в ее глазах. Ее ревность поднимает во мне бурю дикого желания, а в животе порхают миллионы бабочек.

Официантка тут же отдергивает руку и молча записывает заказ, не решаясь поднять глаз ни на Самайру, ни на меня. Мои губы расплываются в широкой улыбке, отчего Самайра закатывает глаза.

— Она вела себя совершенно непозволительно.

Кай и Софи кашляют, но согласно кивают.

— Совершенно.

Я не могу перестать улыбаться, даже если постараюсь.

— Конечно. Так оно и было. Ты меня защищала.

Ее щеки вспыхивают и она наконец улыбается.

— Не за что.

Софи ловит мой взгляд и одними губами произносит «какая ревность», незаметно указывая на Самайру.

Когда приносят еду, все затихают и принимаются за трапезу. Софи и Кай рассказывают Самайре истории из нашего детства: как они объединялись, чтобы разыгрывать меня, и каким серьёзным я всегда был. Софи также говорит о работе и ее глаза сияют страстью, когда она описывает свои проекты.

— Когда планируешь вернуться в офис? — спрашивает Самайра, прожевав кусок буррито.

Софи ковыряет вилкой в омлете.

— На самом деле я уже начала работать над некоторыми эскизами дома. Надеюсь, со следующей недели буду хотя бы изредка заезжать в офис.

Я об этом не знал. Гордость захлестывает меня при виде каждого шага, который Софи делает навстречу нормальной жизни.

— Это потрясающе, Соф. Я так горжусь тобой.

Ее щеки розовеют, она принимается за еду.

— Спасибо, Дом. Я собиралась тебе сказать.

— Все в порядке, Соф. Но никакой работы в одиночку. Я приставлю к тебе Максима.

Она поджимает губы, обдумывая мои слова, но я знаю — она не станет спорить. Особенно учитывая, что ее насильники все еще на свободе. Отогнав эти мысли, я стараюсь насладиться обедом с двумя самыми важными женщинами в моей жизни и младшим кузеном, который порой единственный. кто спасает меня от безумия.

Мой взгляд скользит к Самайре: она с аппетитом расправляется с буррито, ее темные волнистые волосы собраны в хвост, рассыпавшийся по плечам. Что бы я только не отдал, чтобы увидеть их распущенными, обрамляющими ее лицо… увидеть ее глаза, затуманенные страстью, и губы, распухшие от многочасовых поцелуев. Я не могу понять, когда она стала той единственной женщиной, о которой я каждый раз думаю перед сном и первым делом поутру. Она занимает все мои мысли: ее огненный взгляд, ее сильное тело, заставляющее меня пахать в спортзале дважды в день, ее безумный смех, когда она расправилась с тем членом, и тот мощный удар, ставший решающим. Она — само воплощение возмездия и моя всепоглощающая одержимость.

К моему глубокому разочарованию, тарелки пустеют, счет оплачен. Мы медленно поднимаемся и выходим из ресторана. Пока идем к парковке, я перебираю в голове способы продлить нашу встречу. Мысль о том, что придется ждать Томми целых две недели, заставляет мой мозг лихорадочно искать причины, любые предлоги, чтобы увидеть Самайру снова. Почти дойдя до машины, я оборачиваюсь, чтобы встретиться с ней взглядом — она идет рядом с Каем, чуть позади нас с Софи. Внезапно ее глаза расширяются.

То, что происходит дальше, занимает от силы две секунды, но в моем сознании запечатлевается каждое мгновение. Самайра бросается к нам с Софи в тот самый миг, когда раздается оглушительный выстрел, вдребезги разносящий стекло моей машины.

Самайра отталкивает Софи и наваливается на меня сверху. Ее глаза стали абсолютно черными, в их глубине кружится яростная, хищная злоба. Она обхватывает мои щеки ладонями, лихорадочно осматривая лицо и проверяя, не ранен ли я. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, или сказать, что цел, она издает утробный рык. От этого звука по спине пробегает мороз, а разум окончательно проясняется. Затем она кричит мне в лицо с яростью тигрицы:

— Присмотри за Софи и Каем. Убирайтесь отсюда нахер.

Она вскакивает, разворачивается и несется к зданию через дорогу, оставляя меня позади. Нет, черта с два. Она не могла просто взять и прыгнуть под пулю ради меня. Она ни за что не осмелилась бы рискнуть жизнью, чтобы меня защитить. Но она, мать ее, это сделала. В глазах багровеет. Слепая паника и неконтролируемая ярость разрывают разум; я смотрю, как у меня будто вырывают сердце из груди. Темная пустота поглощает меня, затягивает на дно. Ей конец.