Ярость

ГЛАВА 8

Доминик

Я хожу взад-вперед по комнате Софи, а она наблюдает за мной из постели. В выходные, как и каждую субботу за последние четыре месяца — я приехал в дом родителей в Коннектикуте, чтобы побыть с сестрой. Она не переступала порог своей квартиры с того самого нападения. Боюсь, что с каждым днем, пока мы не нашли преступников, Софи все глубже погружается в свои страхи и кошмары.

Она всегда была вспыльчивой, но сейчас только и делает, что прячется в четырех стенах, смотрит бессмысленные телешоу и огрызается, если я предлагаю выйти на прогулку. Как бы мне ни хотелось оградить ее от внешнего мира и держать под строгой защитой, состояние ее психики тревожит меня все сильнее.

И вот я пригласил Самайру — какое же красивое имя — на встречу с сестрой. К тому же я, кажется, до сих пор не рассказал Софи о Диких кошках, а Самайра — наконец-то я знаю имя Тигрицы — будет здесь через тридцать минут. Времени, чтобы сказать сестре пару фраз, более чем достаточно. Меня беспокоит другое: сколько времени потребуется Софи, чтобы эмоционально и морально подготовиться и пересказать события того вечера совершенно незнакомому человеку.

— Доминик, если тебе нечего сказать и ты просто наматываешь здесь норму шагов, иди в спортзал. У меня уже голова идет кругом, — огрызается Софи, останавливая меня тяжелым взглядом.

Я зарываюсь рукой в волосы, вытягиваю стул из-за письменного стола и сажусь. Растираю ладони, встречаясь с ней глазами.

— Слушай, я так и не перестал искать тех ублюдков с того вечера.

Софи тут же отворачивается и вздыхает. — Доминик...

Челюсть сжимается от безнадежности в ее голосе, от отсутствия огня в глазах.

— Ты же знаешь, я не могу отступить. И не отступлю.

Она обреченно качает головой.

— Ты слышал копов. Слышал адвокатов. У них ничего нет. И у меня нет ничего, что могло бы тебе помочь.

Киваю, заставляя ее снова посмотреть на меня.

— Вот поэтому я нанял Диких кошек.

Она вскидывает взгляд. — Кошек?

Губы растягиваются в улыбке.

— Ты бы мне и не поверила, если бы я о них не рассказал.

Сестра качает головой, но на губах проскальзывает тень улыбки.

— Это банда какая-то?

Я невольно смеюсь.

— Скорее, суперкрутые девчонки, народные мстительницы. Одна из них приедет познакомиться и поговорить с тобой о том вечере минут через двадцать пять.

Это заставляет ее вскочить с кровати.

— Что?! — вскрикивает она, подходя вплотную и нависая надо мной. — Ты хочешь, чтобы я снова через все это прошла? Мало мне было одного раза, двух, десяти? Я каждый божий день пытаюсь оставить тот вечер в прошлом. Пытаюсь забыть. Проснуться и найти в себе силы выйти из дома, вернуться в свою квартиру, на работу, начать, блять, просто жить. И теперь ты хочешь, чтобы я опять об этом рассказывала?

Я понимаю, чего Софи будет стоить этот рассказ, но я обязан попытаться. Я сжимаю ее руку в своих ладонях и смотрю умоляюще — этим взглядом я всегда добивался своего, еще когда мы были детьми.

— Всего один последний раз. Пожалуйста, Соф?

В ее глазах блестят слезы. Она обреченно кивает, словно жалея меня.

— Последний раз.

Я вскакиваю со стула и притягиваю ее к себе, укачивая в объятиях.

— Спасибо, Соф.

— Не надейся на чудо, — глухо доносится из моих объятий.

Оставив ее прихорашиваться, я выхожу в гостиную, но родителей там не нахожу. Наверное, они где-то в доме. Я еще не говорил им о Кошках и все еще сомневаюсь, стоит ли. Не хочу давать ложную надежду, чтобы потом снова всех разочаровать. С другой стороны, мне больно видеть их подавленность, эту горечь от того, что дочь не получила справедливости, а все, кто должен был за нее бороться, просто сдались. Возможно, знание о том, что кто-то пытается наказать виновных, немного утихомирит эту боль.

Я устраиваюсь на диване в ожидании Самайры, но мысли то и дело возвращаются к позапрошлой ночи. Я без конца прокручиваю в голове тот поздний звонок. Впервые после бесконечных кошмаров, навязчивых мыслей «а что, если» и вечного чувства вины я проспал всю ночь без задних ног, слушая голос Самайры.

Я провалился в это блаженное забытье под шепот ее имени и проснулся с ним же на устах. Мне безумно нравится, как звучит это имя. Я был уверен, что она не скажет имени, когда я спросил, тем более что ответила она не сразу. Так и представляю, как она взвешивала все за и против, прежде чем довериться мне. Мысль о том, что она приняла решение в мою пользу, делает меня невероятно счастливым.

Телефон громко пиликает.

Самайра: Я у дома.

Я вскакиваю с дивана и жму на кнопку у двери, чтобы открыть ворота. Распахиваю входную дверь и выхожу на крыльцо. На подъездную дорожку заезжает ничем не примечательный черный седан — совсем не то, что я ожидал от Тигрицы.

Дверца открывается и она выходит, уверенно ступая по асфальту массивными черными берцами. Черная футболка с коротким рукавом туго обтягивает мощные руки, подчеркивая рельефные мышцы и яркую красно-черную татуировку-рукав с тигром, который, кажется, вот-вот соскочит с ее кожи. На ней свободные брюки-карго. Волосы убраны в высокий хвост, несколько завитков обрамляют лицо, придавая ее суровому и опасному облику ту самую нотку мягкости, от которой у меня что-то сжимается в груди.

Она сдержанно кивает в знак приветствия.

— Рассказал Софи о Кошках?

Ни тени улыбки, ни капли мягкости в глазах, ни малейшего намека на то, что я уснул во время нашего разговора. Она холодна и отстранена, словно проводит жирную черту профессионализма между нами.

— Самайра. — Я киваю в ответ, все равно улыбаясь ей.

В ее взгляде промелькнуло что-то теплое, но улыбку она не вернула. Просто ждет ответа. Неужели что-то случилось за это время?

Отогнав эти мысли, я захожу в дом, Самайра идет рядом. Веду ее к комнате Софи, про себя благодарю судьбу за то, что родителей нет поблизости.

— Да, я поговорил с Софи о вашем участии в деле. Очевидно, что надежды у нее сейчас не много.

Мы уже почти дошли, когда я останавливаюсь, заставляя Самайру обернуться.

— Самайра, мне важно, чтобы ты понимала: физические раны зажили, но она все еще крайне ранима. Прошу, действуй осторожно.

Она внимательно смотрит на меня, пока я говорю. Когда я заканчиваю, ее плечи слегка опускаются, будто уходит скрытое напряжение. Она делает шаг ко мне, взгляд становится добрее и кладет руку мне на плечо. Место касания тут же обдает жаром.