Ярость

ГЛАВА 35

Самайра

Не успеваю я закончить фразу, как Доминик впивается в мои губы и его стон отзывается дрожью во всем теле. В этом поцелуе один лишь голод, жажда и страсть. Его язык сплетается с моим, его вкус течет по венам, как наркотик и я мгновенно становлюсь мокрой. Его слова касаются моих губ прерывистым шёпотом:

— Запри гребаную дверь.

Все протесты умирают во рту в ту секунду, когда он сжимает мне горло и прикусывает ухо. Грудь тяжело вздымается, я плотно сжимаю ноги, чтобы унять пульсирующую боль между ними. Стоит ему застонать и я всхлипываю.

— Сейчас же, малышка. Пока мне не стало плевать на приватность.

Я заставляю ноги двигаться и бегу к двери, запираю ее и проверяю дважды.

Оборачиваюсь и вижу, что он уже приподнимает для меня одеяло. На долю секунды я пытаюсь сказать «нет», прошу подождать, пока он поправится. Но жажда в его глазах вторит моей и, шагая к нему, я начинаю сбрасывать одежду.

Его взгляд вспыхивает голодом и нуждой. Он пожирает каждый дюйм моего обнажающегося тела. Кулак сжимает одеяло, Доминик стонет так сладко, так отчаянно, что моя киска пульсирует от желания принять его член. К тому времени, как я добираюсь до него и забираюсь на колени, я уже совершенно голая. Я стараюсь сесть так, чтобы не тревожить его ногу. Глядя на его наряд, я ехидно улыбаюсь:

— Нужно поблагодарить больницу за этот халат.

Он рычит, пока я задираю эту тонкую ткань ему на бедра, обнажая толстый, пульсирующий член. По нему стекает смазка и я не могу удержаться — прижимаю основание ладони к ноющему клитору, просто чтобы унять это колотящееся наслаждение, пронизывающее позвоночник. Я стону при виде его блестящего ствола, который он теперь сжимает в кулаке.

Челюсть Доминика очерчена легкой щетиной; он стискивает зубы, вены на предплечьях вздуваются, пока он ласкает себя. Капли смазки блестят на головке и у меня, блять, текут слюнки. Я чертовски голодна, а он машет перед моим лицом моей любимой конфеткой.

Я отталкиваю его руку и спускаюсь ниже.

— Я бы сразу насадилась на тебя, Дом. Но тебе же обязательно нужно было выпендриться. Так что лежи и не шевели своей гребаной ногой, пока я буду пробовать десерт.

Он стонет и писк аппарата усиливается. С ухмылкой я обхватываю его член рукой и толкаю головку в рот. Его вкус взрывается на языке, киска ноет от пустоты. Возбуждение стекает по бёдрам, пока я заглатываю его глубже.

Доминик — как оголённый провод, он вибрирует от электрического удовольствия и желания. Его рука вплетается в мои волосы и крепко сжимает их, направляя движения моей головы так, как ему хочется. Он надавливает сильнее и я утыкаюсь носом в аккуратно подстриженные волоски у основания его члена. Я вдыхаю его запах, пальцы впиваются в его бедро. Потребность поглотить его толкает меня на грань безумия.

Его суть, его запах, ощущение его кожи на моем языке настолько опьяняют, что мне хочется тереться лицом о его бедра и яйца, утонуть в нем. От него пахнет сексом и мускусом и он весь мой. Отрываюсь от члена и прижимаюсь языком именно туда, куда нужно — в ложбинку между бедрами и мошонкой. Его вкус снова обжигает рецепторы.

Воздух наполняется стонами и всхлипами и я понимаю, что это кричу я. Доминик громко стонет, когда я ласкаюсь лицом о его яйца и заглатываю одно из них. Его бедра дергаются и я сердито удерживаю его ноги.

— Шевельнешь ногой, Доминик, и я остановлюсь.

— Блять, малышка. Ты меня убьешь. Как бы мне ни нравилось видеть свои яйца между твоими губами, ты должна сесть на мой член. Пока кто-нибудь не постучал.

Меня охватывает спешка. Член Доминика мокрый насквозь, смазка скопилась на его прессе. Я смахиваю ее пальцами и натираю свою киску, где наслаждение обжигает каждый нерв. Бедра пульсируют сами собой, а неукротимая жажда гудит между ног.

Голод поглощает меня. Я нависаю над Домиником, напоминая себе, что он здесь, со мной. Он в безопасности и он мой. Прижимаюсь губами к его губам и пристраиваю его член у своего влажного входа.

Он рычит мне в губы:

— Обожаю то, как ты течешь от меня, Майра. Ты всегда такая мокрая.

Он прикусывает мою губу почти до боли; это клеймо сводит меня с ума. Я вталкиваю его в себя одним уверенным движением, принимая до самого основания. Он стонет мое имя, как молитву. Его огромные ладони так сильно сжимают мои ягодицы, что наверняка останутся отпечатки пальцев, мне это нравится еще больше.

Я двигаюсь на нем, выходя почти до самой головки. Снова сажусь до упора, ловя его дикий стон своим языком. Он запрокидывает голову, вены на шее пульсируют в такт ударам сердца.

Провожу по ним языком и прикусываю шею, посасывая кожу в ритм своим толчкам. Я всхлипываю, когда его член задевает ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивают звезды. Там, где мы соприкасаемся кожей, скапливается пот. Доминик обхватывает мой затылок и заставляет посмотреть ему в глаза.

В них пылает желание, желваки на скулах ходят ходуном от первобытного чувства собственности.

— Ну как, малышка?

Он резко толкается вверх, удерживая меня на себе.

— Твоя нога... — всхлипываю я, пытаясь обернуться. Но он крепко держит мою голову и снова вбивается в меня, вырывая у меня томный стон. Наслаждение, от которого покалывает позвоночник, взрывается в самой глубине.

— Я использую только одну ногу. А теперь говори, как тебе?

Очередной удар — его яйца хлопают по моей заднице и я закатываю глаза.

— Невероятно.

Он притягивает моё лицо так, что мы соприкасаемся носами. Его дыхание обжигает щеку. Снова толчок.

— А сейчас?

— Ох, блять...

Глаза жжет, кожа горит, удовольствие несётся по венам. Бедра двигаются в бешеном ритме; я пытаюсь затянуть его глубже, сжимаюсь вокруг него, чтобы удержать внутри.

— Так хорошо.

Толчки становятся медленнее, но глубже. Его губы касаются моих с такой нежностью, что по щекам ползут слезы. Хватка на затылке слабеет, он ласково поглаживает мои волосы. Его член двигается внутри мучительно медленно, наказывающе глубоко, будто он помечает меня своей изнутри. Будто он мог бы оставаться во мне вечно так и не насытиться. Его язык касается моего с такой страстью, такой нуждой и такой, блять, заботой, что каждая клеточка моего тела чувствует себя сокровищем. Слезы текут по лицу и он слизывает их, не переставая двигаться во мне, как человек, посвятивший себя моему наслаждению.

— А теперь как? — его хриплый голос ласкает мое горло. Он утыкается головой мне в грудь, прикусывая верхнюю часть соска.