Ярость

ГЛАВА 32

Доминик

Максим останавливает машину прямо напротив входа в ее дом. Мы выехали рано утром, так как мне нужно на работу, а Самайре в душ и в «Громовой коготь». Я в костюме, а на Майре мои футболка и треники. К ее глубочайшему разочарованию, они сидят на ней идеально.

Смотрю на нее. Она все еще сидит рядом с недовольным видом. Придётся прикупить футболок на пару размеров больше.

— Ты все еще злишься на мою одежду, малышка?

Она лишь ворчит что-то под нос, заставляя меня усмехнуться.

— Что ты там сказала?

Она прищуривается.

— Я надеру тебе задницу на ринге, вот что.

Член дергается в штанах от одной мысли об этом. Уже хочется отменить все встречи на сегодня и отправиться прямиком на ринг, но днем у меня несколько очень важных звонков. Я сжимаю ее щеки ладонями, заставляя губы сложиться бантиком, и нежно целую.

— Увидимся вечером в «Громовом когте». Готовься к проигрышу.

Она фыркает.

— Ну конечно.

Улыбка исчезает с лица, она прикусывает губу.

— Хм... я поговорю с девочками насчет апартаментов.

— Так и сделай. Они полностью ваши. Скажи им, что никаких ограничений нет. Никаких рамок. Обустраивайте, обставляйте их как хотите, делайте с ними что угодно. Все десять этажей в вашем распоряжении.

— Ты сумасшедший.

Я целую ее. Она не знает, но вообще-то я выкупил двадцать верхних этажей. Я понял, что она с ума сойдет, если я подарю ей сразу все двадцать.

— Все только ради тебя. А теперь беги, пока я не попросил Максима развернуться.

Она смеется и выскакивает из машины.

Высовываюсь в окно и кричу ей вслед:

— А я-то думал, ты решишь развернуться!

— Езжай на работу. Оставь меня в покое, придурок!

— Ой, было больно.

Она посылает мне воздушный поцелуй.

— Скучай по мне.

Я ловлю его рукой и демонстративно прячу в карман пиджака.

— Уже скучаю.

Когда она заходит в дом и появляется в окне, посылаю ей ответный поцелуй и велю Максиму ехать в офис.

Максим смотрит на меня в зеркало заднего вида с улыбкой на лице.

— Скажи, что ты собираешься на ней жениться.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. Достаю из кармана кольцо и поднимаю его, чтобы он увидел отражение в зеркале.

— Кольцо уже при мне.

Его глаза округляются, он едва не оборачивается.

— Охренеть... Охренеть можно. Поздравляю, Доминик.

Я провожу рукой по волосам. Сердце колотится от волнения.

— Она еще не сказала «да».

Максим качает головой, не переставая улыбаться.

— Ты ведь еще не спрашивал.

— Она только вчера призналась мне в любви. Сбежит ведь, если я покажу ей кольцо.

Он фыркает так громко, что я чувствую себя идиотом.

— Ты подарил ей десять этажей в самом высоком здании Манхэттена. Она не сбежала. И ты думаешь, что ее напугает кольцо?

Я закусываю губу, глядя на кольцо в руке.

— Думаешь, не напугает?

Он вздыхает так, будто я самый тупой человек, которого он когда-либо встречал.

— Она за тебя пулю приняла. Уверен, она выйдет за тебя.

Сердце стучит так громко, что Максим наверняка его слышит.

— Ладно. Я предложу ей...

Он радостно вскрикивает, но я быстро заканчиваю фразу:

— Через полгода.

Он стонет.

— Доминик. Это слишком долго. Сделай это через шесть недель.

Я усмехаюсь, когда пульс учащается.

— Без шансов. Она сорвётся с крючка.

Он качает головой и с улыбкой встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида, как вдруг нас швыряет в сторону.

Я ударяюсь головой о стекло, в мыслях мутнеет.

— Максим, — стону я.

Перед глазами все плывет. Я слышу, как открывается дверь машины. Громкий выстрел, следом стон Максима — адреналин мгновенно впрыскивается в кровь. Мои глаза расширяются. Я пытаюсь выбраться и вижу пистолет, направленный на Максима. Прежде, чем стрелок успевает спустить курок еще раз, я распахиваю дверь и выхожу наружу.

Стрелок переводит оружие с Максима на меня. Не успел я даже дёрнуться, как с визгом тормозов нас окружают еще три машины. Из каждой выскакивают по пять человек с пушками наперевес. Тот, что ранил Максима, держит меня на мушке.

— Иди с нами или я прикончу водителя.

Я поднимаю руки, сдаваясь. Моя единственная цель — это отвлечь их внимание от Максима. Остаётся только надеяться, что кто-нибудь вызовет ему скорую. Просто киваю человеку передо мной и он под прицелом ведёт меня к большому чёрному внедорожнику.

Как только я оказываюсь внутри, меня бьют по голове чем-то тяжёлым и тупым.

Сознание снова мутится. Последняя мысль о Самайре. О том, что она сделает с этими людьми, если... нет, когда она узнает. Вскоре наступает тьма, но на моем лице играет улыбка.

Я прихожу в себя от резкого жжения, в лицо плеснули ледяной водой. Тело дёргается против воли, натыкаясь на путы, которые я не помню. Я рефлекторно пытаюсь вырваться и медленно осознаю, что руки связаны за спиной, а ноги привязаны к стулу.

Мышцы горят, но я дергаюсь сильнее, стиснув зубы.

— Ну-ну, Доминик. Я бы не стал тебя связывать, если бы ты мог освободиться.

Я резко поворачиваюсь на голос. Ко мне идет мужчина, которого я никогда раньше не видел, в сопровождении двух огромных ублюдков, способных, кажется, размозжить мне череп кулаком. В упор смотрю на него. Шестифутовый,19 худощавый, так что сам по себе он не выглядит угрожающим.

— Ты кто такой?

Голос больше похож на хрип. Даже не представляю, сколько пробыл в отключке.

Один из амбалов подставляет ему стул в паре метров напротив меня.

— Мистер Доминик Парк, я человек, чьим делам вы помешали.

— Вы могли бы выражаться еще туманнее, мистер Хрен-Пойми-Кто?

Он прищуривается и невесело усмехается. Я слишком поздно замечаю в его руке пушку, а в следующую секунду он вскидывает руку и нажимает на курок. Ослепляющая боль прошибает ногу, в ушах звенит просто невыносимо. Грудь тяжело вздымается и я чувствую, как теплая кровь стекает по голени к лодыжке.

Этот мудак вздыхает, словно я какая то досадная помеха.

— Что ж, давай обойдемся без дерзостей, ладно?

Стиснув зубы и превозмогая туман в голове, я смотрю на него, пытаясь вспомнить, видел ли я его раньше.

— Кто ты?

— Ну вот, разве это было трудно?

Он склоняет голову набок. Видя, что я продолжаю сверлить его взглядом, он добавляет:

— Вы убили четверых моих очень важных людей.

— Окружного прокурора, его сына и тех двоих друзей?