Ярость

ГЛАВА 1

Доминик

Девять пропущенных. Все от сестры — Софи.

Я иду по коридору офиса к своему кабинету, проверяя время звонков. Два около одиннадцати вечера и семь примерно полчаса назад. Сейчас час ночи; встреча с корейскими клиентами тянулась дольше, чем ожидалось. Телефон все это время стоял на беззвучном. Весь этаж пуст, если не считать вечерних уборщиков, которые тихо прибираются в зоне открытой кухни.

Софи сейчас на благотворительном вечере Манхэттенского центра помощи пострадавшим, цель которого — обеспечить поддержку и кров женщинам, столкнувшимся с насилием. Родители тоже там, представляют нашу компанию «Пак Риэл Эстейт Групп», — крупнейшая корпорация по недвижимости в Штатах.

С тех пор, как отец отошёл от дел, он ходит на подобные мероприятия с мамой чтобы просто скоротать время. Я же предпочитаю работать в уютном кабинете, а не заводить пустые разговоры с манхэттенской элитой. Этим людям плевать на повод для гала-вечера, они сплетничают похлеще моей матери и пяти ее сестер вместе взятых.

Я захожу в кабинет и закрываю за собой дверь, гадая, зачем Софи звонить в разгар вечеринки. В животе неприятно сосёт от дурного предчувствия — семь звонков подряд всего полчаса назад. Только я собираюсь перезвонить, как телефон снова оживает и на экране высвечивается её имя.

Я принимаю вызов с тяжестью в сердце.

В трубке раздаётся панический крик — и это не голос Софи.

— Доминик, это Эшли! Я пыталась дозвониться тебе последние полчаса!

Внутри все обрывается. Рука сжимается в кулак, пока Эшли, партнёр Софи по дизайнерской фирме, рыдает в трубку.

— Эшли, что происходит? Что с Софи? Где вы? — рявкаю я, разворачиваясь и бросаясь к лифту.

А затем слышу всхлип, полный боли:

— Больница. Мы в больнице.

Замираю. По спине пробегает волна леденящего ужаса.

— Что, блять, случилось, Эшли?

Сердце колотится в груди, руки дрожат от подступающего чувства надвигающейся катастрофы. Хочется сбросить вызов. Хочется вернуться на пять минут назад и остановить время, лишь бы не слышать того, что скажет Эшли. Какая-то часть меня понимает, что я не готов это услышать.

— Изнасиловали. Софи изнасиловали. Мы только что приехали в больницу Маунт-Синай. Говорят, она в критическом состоянии, Доминик.

Каждое слово падает к моим ногам, словно граната. Грудь сдавливает, ноги подкашиваются и я падаю на колени прямо посреди офисного коридора.

Моя маленькая сестрёнка. Изнасилована. Критическое состояние.

К горлу подступает желчь и меня рвёт прямо на пол. По венам несётся страх, какого я ещё никогда не испытывал. Зрение затуманивается, мысли исчезают. Кажется, я проваливаюсь в бездну неверия и чистого ужаса. Я смотрю на свою руку, испачканную рвотой, а другая все ещё сжимает телефон.

Кто-то тронул мою сестру.

Хочется кричать и крушить все вокруг, но горло перехватило, а тело будто разрывает изнутри. Словно кто-то запустил в меня руки и высасывает каждую каплю счастья, радости и души, оставляя лишь муку и ярость.

Опираюсь на пол, тело бьёт дрожь. Медленно подношу телефон обратно к уху. Плач Эшли вырывает меня из оцепенения.

— Твои родители здесь, они в истерике. Ты нужен нам, Доминик. Пожалуйста, поспеши.

— Уже еду.

Следующий звонок — Максиму, моему водителю, который работает со мной последние пятнадцать лет. Бегу к лифту, ноги слегка скользят на собственной рвоте. Я судорожно вбиваю кнопку вызова.

— Дом, — отзывается он, голос резкий и внимательный, как всегда.

— Это Софи. Готовь машину. Больница Маунт-Синай.

— Блять. Что случилось? Она в порядке? — в его голосе прорывается паника.

Голос дрожит, я чувствую влагу на щеке. Горло сводит, слова не выходят.

— Дом! — рявкает Максим.

— Критическое.

Лифт дзынькает и открывается. Захожу внутрь. Пока двери закрываются и кабина едет вниз, смотрю на своё отражение. На меня смотрит тень человека. Разгромленный в пух и прах. Щеки в слезах, челюсть плотно сжата, костюм измят, а в глазах погас свет. Он продолжает прижимать телефон к уху, хотя вызов уже завершён.

Я смотрю в эти глаза — в свои глаза, — и они смотрят на меня с обвинением и гневом. Если бы я поднял трубку, когда она позвонила в первый раз, была бы она в порядке? Мое ли пренебрежение привело к этому? Будет ли она жива, когда я доберусь?

Оцепенение тянет меня на дно, не желая отпускать, как вдруг в ушах раздаётся звук пощёчины. Лицо дёргается в сторону, я влетаю в стенку лифта. Меня хватают за воротник рубашки, и вторая пощёчина отзывается болью в щеке.

Взгляд проясняется. Я встречаюсь глазами с Максимом.

— Приди в себя, Доминик. Ты всем нужен.

Точно. Ноги дрожат, но Максим заталкивает меня на пассажирское сиденье и бежит к водительскому. Он гонит как сумасшедший, пока я пытаюсь выдавить из себя хоть что-то и пересказать слова Эшли.

Моя сестренка. Изнасилована. Критическое состояние.

Машина с визгом тормозит прямо у входа в больницу. Выскакиваю наружу, наплевав на всех вокруг. Меня проводят на верхний этаж — спасибо отцу, он уже там. Как только двери лифта открываются, я срываюсь на бег.

Первое, что кого вижу в приемном покое — мама. Она сидит на металлическом стуле в углу, обхватив голову руками, плечи сотрясаются от рыданий. Я встречаюсь взглядом с опустошёнными глазами отца, который прижимает ее к себе.

Отец выглядит сломленным. Горе и отчаяние отпечатались в каждом его движении. Впервые в жизни он кажется побежденным. По его щекам текут слезы. Этот человек, этот кремень, которого я никогда не видел плачущим, рушится прямо в моих объятиях, стоит мне подойти.

— Доминик, — всхлипывает он. Его руки дрожат, пока я крепко держу его, хотя самого накрывает желание упасть на колени.

— Что сказал врач? — Голос срывается. Я до смерти боюсь ответа. От моего вопроса мама начинает рыдать громче и я тут же жалею, что спросил.

В этот момент в зону ожидания входит врач в сопровождении медсестры.

— Мистер Пак? — спрашивает доктор.

— Это я, — отвечаю, не желая перекладывать эту ношу на отца.

Когда она подходит, я замечаю в её глазах напряжение и тревогу.

— Как Софи, доктор?

Она поджимает губы и тяжело вздыхает.

— Пройдёмте в мой кабинет, пожалуйста.

У меня чешутся руки встряхнуть ее, чтобы выбить ответы немедленно, но родители уже спешат за ней. Как только мы рассаживаемся, девушка обводит нас взглядом.