Сумрак и Бездна

Маршрутка пришла забитая. Саня втиснулся внутрь между мужиком с рюкзаком и женщиной с пакетом, из которого торчали лук и батон. В салоне играло радио, где бодрый ведущий рассказывал, что день будет замечательный.

Саня посмотрел в грязное окно.

— Врёшь ты всё, дружище.

На стекле отражалось его лицо. За ним — утренние улицы: ларьки, остановки, шиномонтажи, аптеки с зелёными крестами, рекламные щиты с улыбающимися людьми. Эти люди на щитах всегда выглядели так, будто знали что-то важное и очень выгодное. Саня им не доверял.

Гаражный кооператив «Луч» находился на окраине, за промзоной, рядом с пустырём и старой железнодорожной веткой. Название «Луч» ему не подходило. Никакого луча там не было. Были ржавые ворота, бетонный забор с дырками, лужи, облезлая будка охраны и три ряда гаражей, похожих на низкие серые гробы для машин.

Саня работал в третьем боксе у Серёги Беспалова, которого все называли Беспалый не потому, что у него не хватало пальцев, а потому что фамилия такая. Пальцы у Серёги были все на месте, но пользовался он ими в основном для подсчёта денег и тыканья в чужие косяки.

Третий бокс был шире обычного гаража. Внутри помещался подъёмник, два верстака, сварочник, компрессор, шкаф с инструментом, старый диван у стены и вечный запах масла, железа, бензина, пыли и мужской усталости.

Когда Саня подошёл, ворота уже были открыты. Изнутри доносился грохот и голос Беспалого:

— Да не туда крути, мать твою! Это не велосипед!

Саня вошёл.

На подъёмнике висела серебристая «Шкода» с разобранной мордой. Под ней стоял молодой парень в чистой спецовке — Димка, ученик, двадцать лет, глаза честные, руки пока ещё не очень. Беспалый стоял рядом, жевал зубочистку и смотрел на него так, будто размышлял, дорого ли нынче хоронить помощников.

— О, Хантер пришёл, — сказал Серёга. — Сейчас он тебе покажет, как люди работают.

— Угу, — Саня снял куртку. — А ты покажешь, как люди платят зарплату вовремя?

Беспалый скривился.

— Началось.

— А что, закончилось?

— Саня, не выноси мозг с утра.

— Я не выношу. Я напоминаю, что у меня аренда, жратва и сигареты не по талонам.

— Всё будет.

— Это ты мне уже говорил. В прошлую пятницу. И позапрошлую.

Беспалый махнул рукой.

— Машину доделаем — рассчитаюсь.

Саня посмотрел на «Шкоду».

— А если не доделаем?

— Доделаем.

— Ты оптимист, Серёга. Тебя бы в религию.

Димка тихо хмыкнул. Беспалый метнул в него взгляд, и парень снова уткнулся в болт.

Саня переоделся в рабочий комбез. Комбез был чёрно-серый, с пятнами масла, которые уже стали частью ткани. На груди когда-то была нашивка с названием автосервиса, но буквы стёрлись, и теперь там читалось только «...ТОР». Димка однажды сказал, что это судьба: Хантер — охотник. Саня ответил, что охотится он разве что за скидками в магазине и за должниками.

Прозвище «Хантер» к нему прилипло давно, ещё в юности. Не из-за охоты. Однажды он купил на рынке поддельную куртку с огромной надписью HUNTERна спине и таскал её года три, пока та не развалилась. Куртка исчезла, прозвище осталось. Люди вообще любят цепляться за всякую ерунду, особенно если она короче паспортного имени.

Работа пошла своим чередом.

Сначала Саня разобрался с «Шкодой». Там после удара повело крепление радиатора, датчик висел на честном слове, а Димка пытался закрутить болт туда, где резьбы уже не было.

— Смотри, — сказал Саня, присев рядом. — Железо, оно как человек. Если его насиловать, оно сопротивляется. Надо понимать, куда оно хочет.

— А если оно не хочет? — спросил Димка.

— Тогда берёшь молоток. Но не сразу. Сначала надо вежливо.

— Железо вежливо?

— Умнее некоторых людей.

Беспалый из угла буркнул:

— Философ хренов.

— А ты не завидуй.

К полудню приехал мужик на чёрном «Форде» с жалобой на стук в подвеске. Стук оказался не в подвеске, а в багажнике: там каталась гантель на десять килограммов. Мужик покраснел, забрал гантель и попытался спорить про диагностику.

— Я же думал, подвеска.

— Думать — отдельно, диагностика — отдельно, — сказал Саня. — С вас тысяча.

— За что?

— За то, что мы нашли ваш спортзал.

Беспалый, конечно, потом сбил до пятисот, потому что боялся потерять клиента. Саня из-за этого полчаса ходил мрачный.

В обед они сидели на диване у стены. Димка ел лапшу быстрого приготовления из пластикового контейнера. Беспалый пил чай с печеньем. Саня жевал бутерброд с колбасой, которую взял из дома, и смотрел на ворота. За воротами моросил дождь, по лужам шла рябь, где-то далеко гудел поезд.

— Сань, — сказал Димка, — а ты почему не откроешь свой сервис?

Саня посмотрел на него поверх очков.

— Потому что я идиот не настолько.

— Да ладно. Ты же всё умеешь.

— Уметь — это полдела. Нужны деньги, помещение, документы, пожарники, налоговая, клиенты, нормальные поставщики, нервы и желание жить среди всего этого цирка.

— Ну зато сам себе хозяин.

Саня усмехнулся.

— Сам себе хозяин — это когда у тебя денег столько, что ты можешь послать всех и уехать на море. А когда ты должен банку, арендодателю, поставщику и троим клиентам, ты не хозяин. Ты раб с печатью ИП.

Беспалый поднял палец.

— Между прочим, я индивидуальный предприниматель.

— Вот я и говорю.

Димка засмеялся. Беспалый сделал вид, что обиделся, но не очень убедительно.

После обеда приехала женщина на красном «Солярисе». Машина дымила так, будто внутри поселился маленький вулкан. Женщина уверяла, что «только вчера всё было нормально», а лампочка на панели «сама загорелась, наверное, глючит». Саня поднял капот, посмотрел, понюхал и сказал:

— Масло когда меняли?

— Недавно.

— Это когда?

— Ну... весной.

— Какой?

Женщина обиделась.

— Вы что, издеваетесь?

— Пока нет.

Он вытащил щуп. На щупе было что-то чёрное и густое, похожее на мазут с обидой на жизнь.

— Вот, — сказал Саня, показывая ей. — Это уже не масло. Это археология.

К вечеру он устал. Спина ныла, пальцы были в мелких порезах, под ногтями чернело масло. День был обычный: грязный, шумный, не самый плохой и не самый хороший. Такой день легко забыть, если бы жизнь состояла из чего-то ещё. Но у Сани таких дней были сотни, и все они складывались в длинную серую полосу.