Страница 19 из 20
Беспалый поднял голову, будто услышал. На секунду его лицо стало нормальным — испуганным, живым. Потом он посмотрел куда-то за спину Сани.
И тихо сказал:
— Прости, Хантер.
Он подписал.
Туман вспыхнул красным.
Вода под Саней провалилась.
Он упал на колени уже не в воде, а в грязи.
Арка была позади.
Настоящая земля под руками. Кладбищенская дорога. Багровое небо. Холодный ветер.
Саня тяжело дышал.
Мокрый до пояса, с грязью на лице, с монтировкой в руке.
Рядом никого не было.
Ни Димки.
Ни Беспалого.
Только сумка с инструментами лежала у обочины.
Димкина сумка.
Саня медленно поднялся.
— Димка!
Голос ушёл в туман и не вернулся.
— Серёга!
Тишина.
Он сделал шаг назад к арке.
Знак на ладони вспыхнул болью так, что Саня едва не выронил монтировку. Внутри головы раздался сухой голос кучера:
— Каждый сам.
— Да заткнись ты, — прошипел Саня.
Он всё равно шагнул к арке.
Туман внутри стал чёрным.
Не серым.
Не белым.
Чёрным, как дым из амулета.
Из глубины донёсся Димкин голос:
— Сань…
Саня замер.
— Димка?
— Сань, помоги…
Голос был совсем рядом.
Потом с другой стороны прозвучал голос Беспалого:
— Хантер, вытащи меня…
Саня сделал ещё шаг.
И тут оба голоса заговорили одновременно.
Одинаковыми словами.
Одинаковой интонацией.
— Назови себя, и мы выйдем.
Саня остановился.
Холод прокатился по позвоночнику.
— Ах вы твари.
Голоса стали мягче.
— Просто скажи имя…
— Настоящее…
— Одно слово…
— И мы вернёмся…
Саня смотрел в чёрную арку.
Внутри что-то двигалось. Большое. Невидимое. Терпеливое.
Он сжал монтировку.
— Меня зовут Хантер.
Туман зашипел.
— Не то…
— Не настоящее…
— Не полное…
— Не твоё…
Саня сделал шаг назад.
— Как раз моё.
Арка дрогнула.
На камнях проступили новые надписи. Теперь он видел их ясно:
ЛИШНИЕ СТАЛИ ПЛАТОЙ.
НОСИТЕЛЬ ПРОШЁЛ.
ГЛАЗ ОСТАЛСЯ ОТКРЫТ.
Саня несколько секунд смотрел на эти слова.
Потом ударил монтировкой по камню.
Раз.
Другой.
Третий.
Искры не посыпались. Камень не треснул. Только рука заболела сильнее.
— Сука, — тихо сказал он.
Не громко.
Без ярости.
Почти спокойно.
И от этого самому стало хуже.
Он подобрал Димкину сумку. Она была тяжёлая. Внутри звякнули инструменты, бутылка воды, моток проволоки, фонарь. Саня повесил её через плечо.
Теперь он был один.
Как и должен был быть, если верить этой местной мерзкой логике.
Только легче от этого не стало.
Он пошёл по дороге.
Кладбище тянулось дальше, чем хватало глаз. Туман расступался перед ним узкой полосой и смыкался позади. Могилы стояли молча. Мёртвые деревья скрипели ветками, хотя ветра почти не было.
Через какое-то время Саня заметил, что дорога изменилась.
Колея исчезла.
Под ногами теперь была сухая серая пыль. Она липла к ботинкам, поднималась при каждом шаге и оседала на штанах. Пахла пеплом.
Слева лежал детский велосипед.
Маленький, красный, с погнутым рулём. Одно колесо медленно вращалось, хотя ветра не было.
Саня остановился.
— Нет, — сказал он. — Не сейчас.
Колесо перестало вращаться.
Где-то впереди прозвучал смех.
Не детский.
Женский.
Тихий и далёкий.
Саня поднял монтировку и пошёл дальше.
Вскоре могилы стали плотнее. Они уже не просто стояли рядами — они теснились к дороге, как люди в очереди. Плиты наклонялись над тропой. Кресты цепляли рукава. На некоторых могилах лежали вещи: ржавые ключи, сломанные часы, фотографии без лиц, детские ботинки, пустые бутылки, окурки, очки с разбитыми стёклами.
Саня старался не смотреть.
Но одна плита всё равно поймала взгляд.
На ней не было имени.
Только дата.
Дата смерти отца.
Саня остановился.
— Нет.
Дата стала ярче.
Под ней проступила надпись:
ОН ЖДАЛ, ЧТО ТЫ ПРОСТИШЬ.
Саня сжал челюсти.
— Врёшь.
Буквы поплыли.
Теперь надпись изменилась:
ОН НЕ ЖДАЛ НИЧЕГО. ТЫ САМ ЭТО ПРИДУМАЛ.
Саня ударил по плите ногой. Камень качнулся, но не упал.
— Не лезь ко мне в голову.
Соседняя могила зашуршала.
Саня резко повернулся.
Земля на ней вздулась.
Сначала чуть-чуть.
Потом сильнее.
Из влажной серой земли показались пальцы.
Слепые мертвецы.
Он уже видел таких — безликих, с гладкой кожей, реагирующих на дыхание. Но эти были другими. Их лица не были гладкими. Наоборот: слишком много деталей. Морщины, губы, провалившиеся щёки, зашитые веки. Глаза у всех были закрыты плотной серой плёнкой, будто их замазали воском.
Они не видели.
Но слышали.
Первый мертвец поднял голову и принюхался.
Саня замер.
Дыхание.
Он вспомнил.
Мёртвые реагируют на дыхание живых.
Вторая могила вскрылась.
Третья.
Пятая.
Из земли начали подниматься тела.
Медленно, неловко, как люди после тяжёлого сна. Они стояли между плитами, поворачивали головы, ловили воздух. Один щёлкнул зубами. Другой провёл языком по губам. Третий поднял руку и указал прямо на Саню.
Нет.
Не на него.
На пар изо рта.
Саня понял, что слишком громко дышит.
Он задержал дыхание.
Мертвецы замерли.
Все разом.
Саня стоял посреди дороги, с монтировкой в руке, с сумкой на плече, с горящим знаком на ладони. Лёгкие сразу начали требовать воздуха. Сердце стучало так громко, что казалось — мертвецы услышат и его.
Один из них шагнул ближе.
Саня не дышал.
Второй повернул голову.
Не дышать.
Третий склонился к земле, будто нюхал следы.
Не дышать, мать вашу.
Лёгкие жгло.
В глазах поплыли пятна.
Саня медленно, очень медленно сделал шаг назад.
Пыль под ботинком хрустнула.
Мертвецы дёрнулись на звук.
Саня замер.
Один из них открыл рот. Внутри не было языка. Только чёрная пустота.
— Жи…
Саня сорвался.
Он резко выдохнул и рванул вперёд.
Мертвецы бросились за ним.