Сумрак и Бездна

Кучер чуть повернул голову. Под полями шляпы мелькнула темнота.

— Ты уже между. Тебя слушают. Но пока не слышат.

— Значит, буду говорить громче.

— Громкие здесь живут недолго.

— Зато весело.

Повозка вдруг остановилась.

Не плавно — резко, будто колёса упёрлись в невидимую стену. Димка едва не свалился с лавки. Беспалый вскрикнул и схватился за борт. Мешки под ногами зашевелились сильнее.

Саня поднял монтировку.

— Приехали?

Кучер не ответил.

Впереди дорога уходила в низину. Там стоял туман — густой, белёсый, с красным отсветом внутри. Он не стелился по земле, а висел стеной. В самой середине тумана чернел силуэт арки.

Каменная арка без стен.

Старая.

Высокая.

Покрытая трещинами, мхом и какими-то знаками.

За аркой ничего не было видно.

Только багровое мерцание.

— Порог, — сказал кучер.

Беспалый задышал чаще.

— И что теперь?

Кучер медленно поднял руку и указал на арку.

— Идти.

— Все? — спросил Саня.

— Кто сможет.

Эта фраза Сане не понравилась сильнее предыдущих.

Он спрыгнул с повозки. Ноги утонули в мокрой земле. Дорога здесь стала мягкой, почти болотистой. Под подошвами что-то хрустнуло. Саня посмотрел вниз и увидел обломок кости.

Маленькой.

Может, звериной.

Может, нет.

— Выходите, — сказал он.

Димка слез первым, прижимая к себе сумку с инструментами. Беспалый спускался долго, ругался сквозь зубы, берёг повреждённую ногу. Саня помог ему, хотя Серёга сначала попытался отмахнуться.

— Не геройствуй, — сказал Саня. — Ты даже в нормальном мире плохо ходишь, когда трезвый.

— Пошёл ты.

— Вот, уже лучше. Значит, живой.

Кучер не двигался.

— Дальше пешком? — спросил Саня.

— Дальше каждый сам.

— А ты?

— Я возил.

— И всё?

— Плата принята. Долг закрыт.

— За сырок?

Кучер повернул голову. Под шляпой опять не было лица, только сухая тень.

— Не за сырок.

Саня напрягся.

— А за что?

Кучер поднял руку.

В длинных серых пальцах лежала не помятая фольга от плавленого сырка.

А что-то маленькое, тёмное, блестящее.

Саня не сразу понял.

Потом похолодел.

Это был болтик.

Обычный болтик с сорванной резьбой. Маленький, грязный, ничем не примечательный.

Но Саня узнал его.

Он лежал когда-то в старом металлическом ящике отца. Саня в детстве таскал его в кармане почти месяц — просто потому, что отец сказал: «Не выбрасывай. Иногда самая бесполезная железка потом оказывается нужной». Потом болтик потерялся. Саня даже не помнил, когда.

А теперь он был в пальцах кучера.

— Откуда? — тихо спросил Саня.

— Дорога берёт не то, что дают руками, — сказал кучер. — А то, что забыли, но всё ещё носите.

Саня шагнул к нему.

— Верни.

— Поздно.

— Я сказал, верни.

Костлявая тварь впереди повозки повернула череп. В пустых глазницах вспыхнул тусклый красный свет.

Кучер спокойно сказал:

— Не трать злость до настоящей драки, Хантер.

Саня остановился.

Монтировка в руке стала тяжёлой.

Димка тихо спросил:

— Сань, что он забрал?

— Ничего, — резко сказал Саня.

Но внутри стало пустовато.

Глупо. Из-за какого-то болтика. Железки, которую он не вспоминал лет двадцать.

И всё равно пустовато.

Кучер спрятал болтик в плащ.

— Идите.

Повозка скрипнула, развернулась сама собой и медленно покатила назад, в туман кладбищенской дороги. Мешки под ногами зашевелились, один из них тихо застонал человеческим голосом. Димка отшатнулся.

Саня смотрел вслед, пока повозка не растворилась среди могил.

Потом повернулся к арке.

— Ну что, туристы. Пошли.

Беспалый с трудом переставлял ноги.

— Может, обойдём?

Саня посмотрел по сторонам.

Слева и справа от арки туман стоял плотной стеной. В нём виднелись тёмные силуэты деревьев. И ещё что-то. Длинное. Сутулое. Неподвижное.

Будто ждали, что кто-то попробует пойти не туда.

— Не думаю, — сказал Саня.

Димка сглотнул.

— А если там хуже?

— Будет сюрприз.

— Ты всегда так успокаиваешь?

— Я автомеханик, а не психолог.

Они пошли к арке.

С каждым шагом воздух становился холоднее. Не просто холоднее — тоньше. Дышать стало труднее. Туман впереди шевелился, будто в нём плавали невидимые рыбы. Знаки на камнях арки начали проступать ярче. Саня не хотел их читать, но некоторые всё равно цеплялись за взгляд.

Тот, кто пришёл с именем, выйдет без него.

Тот, кто пришёл случайно, станет дорогой.

Тот, кто несёт глаз, не должен моргать.

— Прекрасно, — пробормотал Саня. — Даже стены тут с угрозами.

— Что? — спросил Димка.

— Не читай.

— Я не могу. Там просто царапины.

Беспалый вдруг остановился.

— Я не пойду.

Саня обернулся.

— Пойдёшь.

— Нет.

— Серёга.

— Нет! — Беспалый почти закричал. — Я не пойду туда! Я не хочу! Я не знаю, что там! Я хочу обратно! В гараж, в город, куда угодно! Я не должен здесь быть!

Туман вокруг дрогнул.

Где-то сбоку тихо зашуршало.

Саня шагнул к нему и схватил за куртку.

— Слушай сюда. Здесь никто не должен быть. Но мы здесь. И если ты сейчас начнёшь орать, к нам опять придут эти гладкомордые. Или что-нибудь похуже. Поэтому берёшь свою ногу, свой страх и тащишь их вперёд. Понял?

Беспалый смотрел на него бешеными глазами.

— Это ты виноват.

Саня сжал зубы.

— Потом обсудим.

— Она ждала тебя!

— Да.

Это слово вырвалось само.

Беспалый замолчал.

Димка тоже.

Саня отпустил Серёгу.

— Да, похоже, ждала меня. Но в бокс эту машину притащил не я. Амулет руками взял я. Провалились все. Виноватых искать будем, когда выживем. Сейчас двигаемся.

Беспалый дышал часто, со свистом.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю. Ты боишься. Я тоже.

— Ты не похож.

— Потому что у меня лицо такое с детства.

Димка неожиданно коротко усмехнулся.

Саня посмотрел на него.

— Ты чего?

— Ничего. Просто… звучит как правда.

— Она самая. Пошли.

Они подошли к арке.

Туман внутри неё был гуще, чем снаружи. Белый, плотный, с красными прожилками. Он не рассеивался от дыхания. Наоборот — тянулся к лицам, к глазам, к открытым ртам.