Случайная неизбежность

20

Когда твои родители — бывшие офицеры ГРУ, реальность очень быстро и без лишних сантиментов вколачивает в тебя базовые правила: никогда ничего не бояться и всегда быть готовой к любому, даже самому хреновому раскладу.

У меня руки не тряслись, когда нас с сестрой среди ночи подрывали по тревоге, заставляя за три минуты скидывать шмотки в сумки и уезжать в полную неизвестность. Мы не устраивали истерик, когда неделями ждали хоть какой-то весточки с их закрытых спецкомандировок. Нас приучили вовремя фильтровать эмоции, рассуждать здраво, логично и действовать без лишних соплей.

А вот теперь мои руки мотает во все стороны так, что я едва могу их контролировать.

Я его предала? Да, наверное. Чистой воды предательство. Хотя Глеб сам виноват во всем этом ничуть не меньше, мы оба хороши. И что теперь будет? Что вообще со мной творится...

Я снова подношу прыгающую руку прямо к глазам.

Две. Красные. Жирные полоски.

Сгребаю с бортика раковины все пять штук в одну горсть. На каждом четкий приговор. Точно две. Без вариантов.

А я-то, наивная, еще сидела и гадала: чего меня последние дни так нещадно рубит в сон в любое время суток? Почему на этой гребаной скале меня едва наизнанку не вывернуло, аж дышать не могла? Списывала всё на усталость, думала — ну конечно, банальный переизбыток секса, силы окончательно покинули тело, Глеб из меня все соки выжал.

Ну да, выжал. Только из-за этого переизбытка внутри меня теперь случилось кое-что совсем другое.

Вспомнила те презервативы, которые до сих пор мирно лежат в его прикроватной тумбочке. Отличный оберег, ничего не скажешь. Защищает исключительно картонную коробку, в которой продается.

Спокойно. Глубокий вдох, выдох. Всё решаемо...

Но кого я обманываю? Нет здесь никакого решения.

Глеб слишком много раз говорил об этом — четко, жестко, без единого намека на компромисс. Свадьба, дети — вообще не его тема. Ошейник, капкан, от которого его просто воротит. Он не готов к этому и никогда готов не будет. А ребенок — это же не просто строчка в документах. Это вечный, непреходящий повод для страха. Огромная уязвимость.

Он меня бросит.

Уверена в этом до ледяного пота по позвоночнику. Я уже прямо сейчас слишком отчетливо вижу его лицо: как потемнеют и отчужденно сузятся глаза, как каменно сомкнутся челюсти, как он отстранится. Прекрасно. Просто великолепно. Привет, статус матери-одиночки. Учеба? Прощай, дневное отделение, прощай, нормальный диплом. В лучшем случае переведусь на заочку или возьму этот проклятый академ... Вся моя жизнь, которую я так упорно выстраивала, просто летит под откос.

В груди ноет так дико, так невыносимо, что хочется с размаху удариться головой о кафель, лишь бы выключить эту сжирающую боль. Потому что я не хочу никакой заочки, не хочу справляться со всем одна!

Я хочу быть с Глебом.

Хочу и дальше прыгать с ним со скал, носиться на его машине по ночным трассам, лететь за ним на край света. Хочу каждую ночь прижиматься к его горячему телу, чувствовать, как его пальцы зарываются в мои волосы, и слушать его низкий голос прямо у себя под кожей.

Я ведь успела его узнать. Изучила до каждой скрытой реакции. И я ведь смирилась с этим, приняла наши негласные правила! Мы с ним — два одиноких воина в поле. Нам не нужны были все эти банальные штампы, кольца и пеленки, нам было запредельно хорошо в нашей личной свободе. Я и сама не думала, что всё так обернется, я не планировала этого!

Господи, как же больно... Как же невыносимо, отчаянно больно за всё, что между нами было. За каждый его взгляд, бьющий прямо под ребра, за эту слепую преданность, за то, как он учился меня нежно трогать и как собственнически дышал мне в затылок. Всего за пару недель мы построили целый мир, который сейчас, в эту самую секунду, эти пять пластиковых полосок разносят в пыль. И от этого осознания внутри просто выжигает всё живое, оставляя одну сплошную, кровоточащую пустоту.

Какой вообще может быть выход? Какой?

Хватаю свою сумку и, почти не глядя, сбрасываю туда первые попавшиеся вещи с полок. Глеб подождет. Мне сейчас нужно срочно переварить всё это и сообщить «радостные» новости дедам, потому что именно с ними мне теперь, судя по всему, и придется жить. В их, как они говорят, невероятно живописном селе. Буду копаться в грядках, выращивать экологически чистые кабачки и дышать свежим воздухом. Наверное, беременным это очень полезно... Наверное, да...

Телефон пиликает — такси уже ждет у подъезда. В груди всё печет и сжимается так больно, что перехватывает дыхание. Господи, я же никуда не хочу уходить отсюда! Зачем я вообще поперлась в аптеку за этими проклятыми тестами? Жила бы в неведении, всё же было так хорошо!

Останавливаюсь на секунду посреди коридора. Опускаю взгляд на свой пока еще плоский живот:

— Ну что, тайный пассажир... Поздравляю. Ты еще даже не оформился, а уже довел мать до статуса деревенской затворницы с тяпкой.

Выхожу из подъезда, трясущейся рукой дергаю ручку машины и падаю на заднее сиденье. Водитель вопросительно смотрит в зеркало заднего вида, ожидая пункта назначения, а я понимаю, что у меня в голове белый шум — я даже точный адрес сейчас не вспомню. Лихорадочно лезу в телефон, открываю наше семейное приложение локатора. Так, отлично, все трое светятся в одной точке на карте. Диктую водителю выскочившие координаты. А свою собственную геопозицию тут же скрываю — сказывается семейная паранойя, вбитая родителями: уходя, сразу обрубай хвосты.

Машина плавно трогается с места, оставляя позади дом, в котором я еще час назад была счастлива. Обессиленно укладываю голову на свою сумку, брошенную рядом, закрываю глаза и понимаю, что всё-таки реву. Тихо, без всхлипов, просто горячие, злые слезы бесконтрольно текут по лицу, впитываясь в плотную ткань.

С переднего сиденья долетает тактичный голос водителя:

— Девушка... извините, у вас всё хорошо?

«Откуда я, блин, знаю?!» — истерично бьется в голове.

— Наверное... — глухо выдавливаю из себя, шмыгнув носом. — Спасибо.

Пытаюсь хоть за что-то зацепиться мозгами, чтобы окончательно не сойти с ума прямо в такси. В голову вдруг влетает паническая мысль: черт, а прыгать со скалы вообще было можно? А на квадриках по жесткому бездорожью скакать, собирая на скорости все кочки?! Я там ребенку вообще ничего не стрясла своей экстремальной романтикой?