Случайная неизбежность

19. Глеб

Ну какой же охуенный вид мне открылся. Прямо перед носом маячит. Самая идеальная задница из всех, что я вообще в жизни видел. Мара отклячивает её приглашающе, пока выискивает носком кроссовка очередную выемку в скале, аж челюсти сводит. Сладкая до ужаса. Я бы на эти обтянутые тканью булки реально вечность пялился.

Естественно, я не выдерживаю. Отпускаю трос одной рукой и звонко шлепаю ее по упругому бедру.

— Давай, обезьянка моя, шевели булками, — хмыкаю, глядя на нее снизу вверх. — Мы с тобой что-то конкретно в лузерах сегодня. Макей со своими уже, по ходу, на вершине банки открывают, а мы всё скалу обнимаем.

Мара замирает. Медленно скашивает на меня взгляд через плечо. Глаза круглые, испуганные, ветром волосы растрепало. Охрененная просто.

— Глеб, твою мать! — сдавленно шипит она, вцепляясь побелевшими пальцами в уступ. — Там внизу камни вообще-то. Отвали от моей задницы, я сейчас реально сорвусь.

Ухмыляюсь. Вообще похер, тут такая жесткая страховка, что максимум — повиснем на тросах и прикольно полетаем над ущельем. Заглядываю в ее паникующие зрачки, которые так и норовят стрельнуть вниз, на обрыв.

— Не ссы, маленькая, — говорю спокойно и уверенно. — Я же прямо под тобой иду. Если сорвешься — поймаю. Давай, не позорь меня, лезь. А то на прошлой неделе ты вниз летала куда проворнее, чем сейчас наверх ползешь.

Она раздраженно фыркает и отворачивается обратно к серому камню. Снова залипаю на то, как напрягаются ее круглые бедра, когда она тянется к следующему зацепу.

— Падать всегда легко, Глеб, — долетает сверху ее сбитый, пыхтящий голос. — А вот карабкаться наверх...

Да пусть в принципе хоть до ночи ковыряется, мне есть куда посмотреть. Тащусь позади, ловлю кайф от вида. Когда до верха остается всего ничего, с края обрыва вдруг свешивается здоровенная лапа в печатках.

— Хватайся, Мара, вытяну, — раздается сверху хрипловатый баритон Макея. — А то бледная вся, как смерть. Говорил же, надо было вам с Алёнкой наверху сидеть, коктейли цедить, а не по камням тереться.

Мара без раздумий хватается за его татуированную ладонь.

— Жека, бля, — сдавленно хриплю я, подтягиваясь следом за ней. — Только попробуй мне тут свои подкаты на ней тестить. Руки по локоть оторву.

Макей с усмешкой затягивает ее на уступ. Выбираюсь следом на ровную поверхность, окидывая взглядом базу. Нормально так устроились. Вокруг глухой хвойный лес, тяжелый запах кедра и смолы, позади темнеют добротные срубовые домики, а на деревянной террасе за сколоченным столом уже вальяжно развалились Захар с Алёнкой.

Сдираю с себя нахер эту страховочную сбрую и сразу шагаю к своей. Сгребаю ее со спины в охапку, утыкаюсь носом в растрепанную макушку. Делаю глубокий вдох. Как всегда охуенно. Этот ее запах уже впитался в меня.

— Нахера ты вообще к ней свои грабли тянешь? — кидаю Макею, не отрываясь от волос Мары. — Я бы через секунду сам вылез и затащил ее.

Макей только криво скалится, отряхивая пыль с джинсов.

— Выдыхай, братик. Мы с тобой сто лет знакомы, я по чужим полянам не гуляю.

Прижимаю Мару к себе плотнее, чувствуя спиной, как она часто и рвано дышит. Грудь под моей рукой ходуном ходит. Не, стопудово — больше никаких скал. Ей этот экстрим явно не зашел, кроет девочку.

— Вот именно потому, что я тебя, блядь, знаю как облупленного, я свою девочку от тебя и пасу, — отзываюсь жестко, но с ухмылкой.

Жека картинно закатывает глаза. В этот момент Мара плавно выворачивается в моем захвате и доверчиво жмется лицом прямо к моей шее. Ну до чего же нежная… иногда бывает.

— А кто бы ему вообще дал руки распускать? — тихо, с легкой одышкой выдыхает она мне прямо в кожу, обхватывая меня за талию. Закидывает голову и смотрит мне в глаза: — Для меня вообще только твои руки существуют. А остальные пусть вон, камни трогают.

Моя. Вкусная, доверчивая… и, кажется, втрескалась в меня по самые уши. Сам не выкупил, как почти перевез к ней все свои вещи. Просто если ее рядом нет, натуральная дыра образовывается. Такое чувство, будто ее чисто под меня на этот свет выпустили. Верит каждому моему слову, смотрит так открыто, без двойного дна, каждый раз прямо под ребра бьет этот ее взгляд. Мара вообще какая-то нездешняя, нереальная. Иногда кроет — думаю, может, у меня башка поехала и я ее себе придумал? Но нет. Вот она. Жмется ко мне, невесомо гладит пальцами мою шею.

Захар уже машет нам своей граблей от стола.

— Эй, альпинисты хреновы, падайте к нам! — ржет он на всю террасу. — И так все выходные где-то по кустам шкеритесь, мы вас только за завтраком и видим.

Макей, шагающий рядом со мной, лениво усмехается.

— Захар, ну ты как детсадовец, честное слово. Думаешь, им вдвоем больше заняться нечем, кроме как твою рожу созерцать?

Тащимся к ним. Падаю в глубокое плетеное кресло и утягиваю Мару за собой, усаживая к себе на колени. Она сегодня вообще ручная. Ласковая, как кошка. Тут же уютно сворачивается на мне, поджимает ноги и утыкается лбом мне под ключицу. Ее вес на моих бедрах правильный такой. Теплая, мягкая, вжимается в меня доверчиво, моя рука уже на автомате ложится ей на затылок. Пальцы зарываются в растрепанные волосы, медленно поглаживая.

Алёнка тут же вскидывает свой телефон, прицеливаясь.

— Ой, замрите! Нихрена себе вы залипли друг на друга. Идеальный свет падает, сейчас обложку для журнала сделаю.

Мара только сопит, зарываясь носом мне в футболку.

— Ален, тут вокруг такая природа сумасшедшая... я столько красоты нафоткала, памяти на телефоне уже нет, — сонно бубнит она.

Ухмыляюсь, вспоминая, что кроме гор у нее там в скрытых папках лежит парочка очень горячих кадров.

Макей с щелчком откидывает крышку зажигалки, прикуривает и выпускает дым в сторону леса.

— Слушай, Глеб, мне тут Раф с Киром на днях дичь какую-то закинули... Говорят, Камиль реально в ЗАГС лыжи навострил? Че, серьезно окольцевали?

Усмехаюсь, продолжая мерно гладить Мару по голове.

— Не пиздят. Сам в ахуе. Мы вон с Марой уже голову ломаем, что дарить.

Жека ведёт плечом.

— Не, ну ты прикинь, как жестко мужика перемкнуло? — тянет он с искренним непониманием. — Жил себе нормально, никого не трогал, а тут херак — и всё.

Утыкаюсь губами Маре прямо за ушко. Медленно веду носом по горячей коже, с легким нажимом. Она вздыхает, замирая, и я под своими ладонями чувствую, как по ее плечам и шее рассыпается мелкая дрожь. Ну что за реакция, а? Идеальная.

Поднимаю глаза на Макея.

— Возраст, хули, — хмыкаю, крепче прижимая к себе свою девочку.