Случайная неизбежность

18

И я, конечно же, дождалась. И теперь дожидаюсь каждый божий день.

Глеб оказался тактильным до безобразия, и с каждым днем эта его потребность постоянно меня касаться только растет. А я вообще не сопротивляюсь — только рада подставлять шею, талию и бедра под его ладони, жадные перехваты и пощипывания. Смотрю на него каждый раз, и внутри всё сладко замирает от одной мысли: «Обалдеть. И это реально моё».

Как-то незаметно вышло, что он теперь почти всегда рядом, и ночи, проведенные порознь, можно пересчитать по пальцам. Я даже не до конца понимаю, живем мы уже вместе или еще нет, но факт остается фактом: его темные футболки и худи уверенно и нагло отвоевывают полки в моем шкафу.

В клубе тоже всё на удивление спокойно. Хотя, естественно, Глеб собирает на себя взгляды. Отслеживаю каждый прилипший к нему женский глаз, фиксирую всё, как радар, и… прекрасно этих девчонок понимаю. Ну а как тут не пялиться? Эта его расслабленная походка, уверенность в каждом движении. Он вообще не заморачивается со шмотками — темные джинсы, крутые кроссы, обычные базовые футболки. Никакого выпендрежа, но на его плечах всё это сидит так убийственно, что хочется немедленно подойти и снять.

Самое приятное, что самому Глебу на всё это внимание фиолетово. Он даже бровью не ведет в сторону чужих стреляющих глазок — видимо, привык к этому настолько, что просто перестал замечать.

Сижу на балконе, свернувшись в подвесном кресле-коконе, и неотрывно пялюсь вниз. Глеба не было дома ни ночью, ни днем. Но я, конечно же, даже не допускаю дурных мыслей — знаю, что это работа. Ему просто невозможно не верить. Наконец, с высоты замечаю знакомую машину, заезжающую во двор. Меня тут же сдувает с балкона. Залетаю в кухонную зону, плюхаюсь на стул у островка и начинаю буквально отсчитывать секунды. Жду своего парня. Своего Глеба.

Щелкает замок — именно его связкой ключей. Сердце тут же подпрыгивает в груди в такт этому звуку. Дверь открывается, и он с порога безошибочно находит меня глазами.

Взъерошенный, уставший. Темные, чуть вьющиеся пряди небрежно падают на лоб и скулы. Простая темная футболка сидит на его крепком, жилистом теле, обтягивая широкие плечи — без всякой излишней, перекачанной горы мышц, просто сухая мужская сила. Его пронзительный взгляд мгновенно цепляет меня, и жесткие черты лица тут же смягчаются.

Тяжело выдыхает, бросая ключи на тумбу.

— Бля-я-я, наконец-то, — тянет он низко, с хрипотцой, скидывая кроссовки. — Думал, сдохну без тебя за эти сутки. Всю ночь с Валей и Давой кумекали, что там у Камиля за пиздец происходит. Прикинь, он реально со своей этой… сотрудницей замутил. Там такие качели, просто отвал башки.

Он выпрямляется, переводит на меня потемневший, откровенно голодный взгляд и распахивает руки.

— Иди сюда, малышка. Дай я тебя затискаю до хруста, а потом все расклады выдам.

Делает шаг в мою сторону, а я тут же спрыгиваю со стула и просто несусь к нему навстречу, влетая прямо в его руки.

Потом расскажет. Всё потом.

В руках Глеба невероятно приятно. От него слегка пахнет хлоркой и свежестью — видимо, успел заскочить в бассейн. Мне этот запах сейчас кажется самым лучшим на свете. Прижимаюсь к его твердому торсу, с ходя с ума от того, как уверенно и горячо его пальцы мнут мой зад.

Глеб зарывается носом в мою макушку, шумно втягивая воздух, и глухо усмехается:

— Походу, скоро будем на свадьбе гулять. Камиль вообще отбитый, такую там суету навел, я херею. Но ради него придется терпеть и влезать в костюм.

Прижимаюсь к нему еще ближе, обнимая и медленно водя ладонями по его крепкой спине.

— Гулять так гулять, — тихо отзываюсь я, зарываясь лицом ему в шею. — Как скажешь, я в деле.

Вместо ответа его руки скользят чуть ниже, перехватывают меня под ягодицы, и Глеб плавным движением отрывает меня от пола. Обхватываю его за талию ногами, сталкиваясь с ним взглядами. В его потемневших глазах уже откровенно порочный блекс, смешанный с какой-то щемящей нежностью.

— Ну что, — тянет он низко, с хрипотцой. — Куда тебя нести? Дотерпим до спальни? Или ну ее на хер, и прямо здесь, на столе? А может, диван на прочность проверим? Выбирай, малыш. Куда пальцем ткнешь...

Тянусь к его губам, и он тут же отвечает. Язык проникает внутрь, нежно, но настойчиво кружит, сплетаясь с моим, пока его широкие ладони продолжают блуждать по моим ягодицам, тиская их на весу и вызывая крупную дрожь во всем теле.

Глеб, не разрывая дурманящего поцелуя, уверенно шагает в спальню. Плавно опускает меня на кровать, усаживая так, чтобы я полулежала спиной на горе подушек, а сам садится на край напротив меня.

Встречаюсь с его откровенно порочным взглядом. На губах играет наглая ухмылка. Он не думает отводить глаз, когда его рука быстрым движением расстегивает ширинку и высвобождает напряженный член.

Бесстыдно пялюсь на него, готовая к любым очередным выдумкам Глеба. Он показательно проводит крупной ладонью по всей своей длине, оттягивая кожу, ухмылка становится еще хищнее.

— Ну что залипла? — глухо рокочет он. — Давай, малышка моя, устраивайся поудобнее. Хочу твой горячий рот. Пососешь мне?

Глеб не дает мне времени на раздумья. Подается навстречу, перехватывает меня под мышки и подтягивает к себе, заставляя выпрямиться. Теперь я сижу на коленях, зажатая между его раздвинутых ног, и мое лицо оказывается на идеальном уровне.

Нависает надо мной. Одной рукой он упирается в изголовье кровати прямо над моим плечом — я вижу, как от напряжения вздуваются вены на его предплечье, как каменными узлами перекатываются мышцы под кожей.

Пальцы его свободной руки ложатся мне на лицо. Большой палец шершаво скользит по моей нижней губе, с легким нажимом заставляя приоткрыть рот, и я с готовностью подчиняюсь, шумно выдыхая. В ту же секунду Глеб плавно двигает бедра вперед. Крупная, обжигающе-горячая головка скользит по моим губам, раздвигая их, и уверенно проникает в рот.

Во рту горячо и тесно. Это всё еще так непривычно, но желание сделать ему приятно напрочь сносит все барьеры. Мой язык сам начинает скользить по коже, обводя контур.

Глеб толкается бедрами вперед, проникая мне в рот еще глубже. Я давлюсь мычащим стоном, послушно вбирая его в себя, и вскидываю глаза.

Он смотрит на меня сверху вниз. Радужки почти не существует — она полностью затоплена огромными, черными до самой кромки зрачками. Любуется тем, как я принимаю его, как мои губы растягиваются на его члене, и его пальцы с хрустом вжимаются в спинку кровати.