Случайная неизбежность

— А я, командир, предпочитаю специализироваться исключительно на женских горячих точках. Там климат куда приятнее, влажность повышена, да и контузия бывает разве что, когда кончаешь.

Дава замирает. Наконец-то отрывает взгляд от экрана и медленно выгибает бровь.

— Да ладно? Там чё, еще и точки какие-то есть? — тянет он с абсолютно протокольным ебалом. — А я-то, дурак, всю жизнь думал, там просто базовая комплектация: засунул, завел, поехал. Нарисуешь карту сокровищ, Колумб хуев? А то я ж ни разу не пробовал, так и помру, бедолага, не зная, куда там жать надо.

Зашвыриваю пустой контейнер в мусорку и усмехаюсь:

— Не вопрос, дед. Скину тебе подробный чертеж в Автокаде. Не ссы.

Оставляю его ворчать и плетусь в свою берлогу. Врубаю кондей на режим ледника, падаю на кровать и моментально вырубаюсь. Тяжелая ночка выдалась. Вымотала, блядь, до состояния выжатой тряпки.

Разлепляю глаза, когда за окном уже густые сумерки. Желудок снова настойчиво требует жертв. Выползаю в коридор, на ходу втыкая в рабочие чаты в телефоне, и чуть ли не лбом впечатываюсь в Камиля.

— У тебя радары отсохли или экран окончательно оптику выжег? — ровно интересуется он. — Ты бы хоть белую трость себе прикупил.

Неохотно отлипаю от экрана.

— Зачитался, Камиль.

Он замолкает и просто сверлит меня своими черными глазищами. Бля, вот сколько лет с ним бок о бок живу, а от этого взгляда патологоанатома до сих пор иногда первобытный холодок по хребту пробивает. Жуткий он всё-таки тип.

— Что по контрактам с логистами? — рубит он без лишних прелюдий.

Пожимаю плечами, переключаясь в рабочий режим:

— Всё ровно. Клиенты окучены, условия продавлены по нашим тарифам. Все подписи стоят там, где должны. Сканы со всеми приложениями уже висят у тебя на рабочей почте, оригиналы лежат в нижнем сейфе. Можешь сверять.

Камиль впечатывает меня взглядом еще сильнее, сука, будто сканером просвечивает черепную коробку, пытаясь найти хоть малейший проеб. Тишина звенит натянутой струной. Наконец, он еле заметно дергает подбородком.

— Добро. Убедил, — сухо чеканит он, делая шаг в сторону. — Можешь пока коптить это небо дальше. Иди жри.

Топаю на кухню, быстро закидываюсь остатками еды. Пора. Моё время. Вроде даже отоспался. Короткий ледяной душ, прыгаю в свою красавицу и качу к «Колизею».

Басы долбят так, что вибрирует асфальт под ногами еще на подступах. Толпа у входа бурлит.

Огибаю сборище и подхожу к служебке. За спиной — резкий шорох. Какое-то дерганое движение. Резко разворачиваюсь.

В паре метров стоит какой-то хмырь. Смотрит на меня с такой маниакальной ненавистью, будто я лично вырезал всю его семью и заставил его на это смотреть.

— Потерял что-то или рамсы попутал? — ровно интересуюсь я.

Он зло сплевывает под ноги, нервно моргая воспаленными глазами.

— Чё, сука, сладко чужих баб по койкам валять?

Да вообще-то охуенно, но тебя это каким боком ебет, болезненный? Сканирую его лицо — ни одной знакомой черты. Вообще левый пассажир.

— А ты соцопрос проводишь или подрочить не на что? — лениво приподнимаю бровь.

Его аж трясет. Желваки на скулах ходят ходуном, глаза наливаются кровью. Мужик явно на взводе.

— Какого хуя ты вообще к ней полез, уебок?! — рычит он, сжимая кулаки.

К кому «к ней»? Я в этом месяце только Елену Владимировну пользовал. А её муженька я в лицо знаю прекрасно, мы с ним на прошлой неделе вискарь глушили на переговорах. Неужто эта стерва еще и с этим отбитым психом кувыркалась? Ну дает, ненасытная.

— Ты давай без ребусов. Имя, фамилия, суть претензии. Говори конкретно, — говорю я, чувствуя, как внутри начинает закипать адреналин.

Он делает резкий шаг ко мне, кривя губы в психованной усмешке:

— Полинку. Вспомнил, гнида?

Да в душе не ебу, что за Полинка. Но пиздеть о бабах уже поздно — на меня летит чужой кулак. Читаю его замах еще на старте. Делает всё топорно на одних эмоциях. Коротко ухожу с линии атаки, перехватываю еблана за плечо, ломая ему равновесие, и от души, с вложением всего корпуса пробиваю свободным кулаком ему прямо под дых.

Костяшки обжигает тупой болью от удара.

Из мужика вылетает весь воздух. Моментально складывается пополам, как дешевый перочинный нож, хватаясь за живот. Начинает мучительно задыхаться, хрипеть и харкать слюной на асфальт, пытаясь поймать ртом кислород.

Брезгливо отшвыриваю его от себя.

— Ты бы проспался для начала, герой. И инфу свою проверяй, прежде чем на людей кидаться. А то в следующий раз кадыком подавишься, — роняю я, глядя, как он корчится у стены.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, и тут же чувствую резкий рывок за футболку сзади. Блядь, вот же гондон неугомонный.

— Ну ты и еблан бессмертный... — сквозь зубы цежу я.

Разворачиваюсь, занося кулак, чтобы вырубить этого камикадзе уже наглухо, но внезапно понимаю, что ткань на моей спине отпускают. И дело тут вообще не в мужике.

Приглядываюсь. Из-за спины этого скрюченного, хрипящего мудака выглядывает девчонка. Метр с кепкой в прыжке. Всё мое внимание, словно магнитом, цепляется за её лицо: огромные, темные глазища в пол-лица и такие пухлые губы, дергает от инстинктивного желания прямо сейчас вжаться в них ртом.

Она вцепилась своими тонкими пальцами в этого идиота, изо всех сил удерживая его на месте.

— Мужчина, выдыхайте и топайте домой, — ровно произносит она. — Вам на сегодня приключений явно хватит. Дернетесь еще раз — я вас сама тут спать уложу, честное слово.