Случайная неизбежность

13. Глеб

Еду домой и снова ловлю сбой в координатах. Меня кроет. Кроет так сладко, что пальцы на руле сводит. Опять не дожал, но эта отсрочка только плеснула в кровь концентрированного голода.

Ловлю себя на том, что, как зверь, слизываю с собственных губ речную воду вперемешку с её вкусом. Этот вкус ни с чем не бьётся. Я такого в жизни не пробовал — терпкий, живой, сводящий челюсти. Хочется рвать дистанцию дальше. Глубже. Задыхаться в ней. Сожрать без остатка, что я и сделал бы в реке. Когда смотрел в её горящие безумием глаза, когда кожей чувствовал, как её ладошки доверчиво жмутся к моей спине, а влажные бёдра судорожно трутся о мой пах.

Но было нельзя. Из-за этой её малолетней тени, которая на голову выше моей личной добычи, маячила фоном. Марфа бы не дала зелёный свет. Зажалась бы, не отдалась так, как мне надо.

Что за дикое затмение вообще происходит? Сначала рвал покрышки по городу в бешенстве, а сейчас качу в каком-то парализующем коматозе. Сладкое, будоражащее чувство.

Отродясь не было «девушек» в классическом смысле. И быть не должно. Захотел застолбить её. Охерел, конечно, от собственных слов. А потом увидел её глаза — поблескивающие сумасшедшей надеждой, когда я ляпнул, что забираю её себе. И в этот момент поймал себя на пугающей мысли: мне самом захотелось в это поверить.

Докатываюсь до дома в дурмане. Вываливаюсь из тачки в ночную прохладу и сразу натыкаюсь на Даву с Камилем — стоят у крыльца, неспешно смолят в темноту. Отлично. Хоть не придется устраивать торжественные шествия по этажам.

Камиль медленно переводит на меня взгляд. Смотрит так, будто черепную коробку мне без наркоза вскрывает и голыми пальцами прямо в извилинах роется, сканируя каждую мысль.

— Подозрительно рано ты сегодня причалил, — ровно роняет он, стряхивая пепел. — И морда слишком сытая для человека, у которого полдня всё горело. Что, удачно проблемный вопрос по логистике закрыл?

Смотрю на него, едва сдерживая кривую ухмылку. Ну да, почти. Прямо в точку, блядь.

Дава глухо усмехается, выпуская изо рта струйку дыма:

— Да он днем так рвал и метал из-за той зависшей партии с алкашкой, что я думал — к ночи точно поедем чьи-то трупы прятать. А сейчас вон, смотри-ка… Видимо, реально всё гладко разрулил.

Деды в край охерели, конечно.

Иду к крыльцу, не сбавляя шага.

— Давайте, принимайте ночные ванны, дышите глубже, ветераны, — бросаю им на ходу, даже не оборачиваясь. — Свежий кислород вентилирует мозги и полезен для суставов в вашем возрасте. А я спать погнал.

Захожу в комнату, скидывая на ходу одежду. Отбиваю пару сообщений Вале, быстро проглядываю прилетевший отчет. Отшвыриваю телефон на тумбочку, падаю на кровать и пялюсь в потолок.

В башке ни одной мысли. Только ощущения её узкого тела в моих руках, обжигающий жар её дыхания прямо на моих губах.

Не выдерживаю. Сгребаю телефон и вбиваю:

— Спишь? Скинь фотку. В идеале без лишних тряпок. Сиськи тоже горячо приветствуются.

Статус «Прочитано». Пара секунд — и грузится картинка. На экране крупным планом два жирных бургера в крафтовой бумаге на кухонном столе.

Усмехаюсь, чувствуя, как внутри всё сворачивается от кайфа. Жадина мелкая. Реально, что ли, подсыпала мне что-то в эту чертову реку? С каких пор я вообще опускаюсь до таких переписок?

Вспоминаю, как эта горячая девчонка пару часов назад палила мой торс у обрыва, чуть слюной не захлебнувшись. Врубаю камеру. Откидываюсь на подушки, закидываю одну руку за голову, чуть напрягаю пресс, чтобы рельеф жестче лег под свет ночника, и делаю откровенно блядское селфи. Отправляю.

Тишина. Вроде старался, ракурс взял нормальный.

Проходит пара долгих минут, от которых зубы сводит, и в чат наконец падает тяжелый файл. Открываю.

Блядь.

На экране — затемненная душевая кабина. Всё в густом пару, по стеклу ползут тяжелые капли, а в фокусе — только кусок мокрого, обнаженного девичьего тела. Плавный изгиб талии, крутая тень от бедра и скользящая по влажному кафелю голая нога.

Кадык дергается, горло сводит судорогой. В штанах мгновенно становится тесно — реакция такая звериная, в глазах темнеет. Одним рывком сажусь на кровати, сжимая телефон.

Пальцы сами вбивают ответ:

— Пиздец. Ты даже не представляешь, что сейчас со мной делаешь. Охеренно красивая. Но мне мало, Марфа. Сдвигай камеру, давай еще. Я хочу видеть всё.

Мне необходимо увидеть всё прямо сейчас, иначе я реально сдохну. Но вместо картинки через долгие, блядские пять минут — я, сука, засек время — прилетает только текст.

— Не-а. Это возмутительно похабно и категорически небезопасно для моей репутации

Да блядь. Она на полном серьезе думает, что я солью этот кадр кому-то? Да я эту фотку под пароль зашью. Исключительно для личного пользования. Буду смотреть, сходить с ума от жажды, пускать слюни на экран и ни одну живую душу на пушечный выстрел не подпущу.

Следом падает новое уведомление. Фотка. Голые ноги на простынях на фоне огромного панорамного окна. Квартирка, кстати, очень даже ничего, со вкусом — снимает, наверное… Но мне глубоко плевать на интерьеры. Мой фокус сужается до этих идеальных ног. Я, как конченый дебил, большим пальцем глажу экран, а самого аж трясет от дикого желания в реальности смять эти гладкие бедра, сжать до темных отпечатков под пальцами, грубо раздвинуть...

Под фото подпись:

— Я уже в кроватке. Расскажешь сказку на ночь?

Извращенка мелкая.

Усмехаюсь и печатаю ответ:

— Жило-было чудовище, выловило из реки наглую русалку и жестко выебало. Конец.

Ответ прилетает практически моментально:

— Какая скомканная концовка. А без сокращений планируется?

Не ебу, что ей отвечать. Мозг просто атрофировался, отключился за ненадобностью. Мне настолько пиздец как кайфово, что грудная клетка трещит. Сроду не думал, что меня может так накрывать от одной переписки, от пары пикселей на экране.

Пальцы на секунду зависают над клавиатурой, а потом быстро набивают текст:

— Планируется. Там по сюжету русалка оказалась дикой извращенкой — то строила из себя святую недотрогу, то отбитую наглухо экстремалку. А чудовищу было уже глубоко похер на ее загоны, потому что он хотел сожрать ее любую. До последней косточки. Спи, Марфа. Завтра перейдем к практике.