Страница 22 из 62
И тут же в башку влетают обрывки прошедшей ночи. Мокрая русалка под лунным светом. Подрагивающие бедра крепко прижатые к моему паху. Запах — что-то тонкое, сладкое, хер пойми какое. Кожа до того нежная, что касаться — просто охуительно, до дрожи в кончиках пальцев. И этот горячий, проворный язычок, так приятно и жадно ласкающий мой... Вот бы он сейчас точно так же по моему члену прошелся, выписывая влажные круги. А её взгляд? Наивно-целомудренный и при этом блядский. Такое вообще бывает?
Ловлю тяжелый приход. Член предсказуемо каменеет. Дрочить в бассейне с утра пораньше — это, наверное, всё-таки неправильно. Прикрываю глаза от слепящего солнца, пытаясь хоть немного сбить стояк, свет перекрывает плотная тень.
Мощный всплеск — вода взрывается с оглушительным шумом. Открываю глаза ровно в тот момент, когда в бассейн прямо с газона влетает Дава. С ходу хватает меня за шею своей лапой, довольно рыча.
Сука. Не дал даже сладкими мыслями про русалочку понаслаждаться.
Рефлексы срабатывают быстрее мозга. Резко ухожу под воду, скручиваюсь, напрягая пресс, и жестко всаживаю ему пяткой прямо под ребра. Но этот киборг боли не чувствует. Перехватывает мою вторую ногу и одним рывком окунает меня мордой в воду, придавив затылок.
В ушах гудит давящий гул, остатки кислорода рвутся изо рта мелкими пузырями, хлорка обжигает ноздри. Хватка у него стальная — шею сейчас сломает к херам, ни вдохнуть, ни пошевелиться. Упираюсь обеими руками в его бетонный корпус и изо всех сил, резким толчком бью от себя, вырываясь на поверхность.
Шумно и жадно втягиваю воздух, отплевываясь от воды.
— Я тебе че, блядь, кошак дворовый, чтоб ты меня в тазу топил?! — рявкаю я, смахивая воду с лица.
Дава невозмутимо скалится.
— Ты тут лежал такой расслабленный, умиротворенный, что у меня аж руки зачесались тебе уебать, — довольно басит он. — Расслаблятся — плохая примета.
Шизоид хуев. И что с ним сделаешь?
— Я как бы вообще ни разу не обосрался от твоего перфоманса, — ухмыляюсь в ответ, откидывая мокрые волосы назад. — Так, чисто легкий бодряк заказал, чтоб не уснуть.
Хуй его знает, сколько времени он еще пытается меня утопить. Наконец, утомившись, этот медведь сбавляет обороты и басит:
— Довези до «Мансарды». Я там вчера тачку свою бросил, состояние было явно не для пилотирования.
Разминаю пострадавшую шею, которая хрустит так, будто мне позвонки местами поменяли.
— На такси кати, хер тебе, Герасим, — хмыкаю я. — Сначала топит Муму, а потом еще и сервис ему подавай.
Дава гребет к бортику, мощно рассекая воду.
— Там Гарик сегодня трется. Я бы хотел, чтоб ты с ним перетер.
Тоже подплываю к краю, цепляюсь за борт и подтягиваюсь.
— А какого хера мне с ним вообще воздух сотрясать? — спрашиваю, стряхивая капли с плеч.
Дава останавливается, смотрит на меня в упор.
— Да я сам нихуя не выкупаю, что у него за сбой в программе, — басит он, недовольно морщась. — Мутный какой-то, на своей волне вещает. Мне не нравится.
— Ну пиздец логика, — усмехаюсь я. — Так ты у Камиля спроси. Он тебе сразу весь его анамнез с пеленок выдаст и диагноз поставит.
Дава уже шурует по газону к дому, оставляя за собой мокрые следы. Бросает через плечо:
— Ага, Камилю же больше заняться нечем, кроме как чужие загоны разруливать. Давай, собирайся, не душни. Мне просто интересно. Поехали.
Ну бля, как ему откажешь. Есть в жизни такие люди — ты им никогда слово «нет» не скажешь. Дава как раз из таких.
Заваливаюсь в дом, принимаю душ, быстро собираюсь. Выхожу во двор — он уже трется возле моей малышки, задумчиво разглядывая капот. Заметив меня, ухмыляется:
— Расслабься. Без тебя не лезу.
Щелкаю брелком, снимая сигналку. Хер бы ты сел, это точно.
И тут же, блядь, вспоминаю, как Марфа вчера сидела за этим самым рулем, как горела диким азартом, вцепившись тонкими пальцами в оплетку, как ее глаза блестели от адреналина. Сука. Я бы даже пошел на осквернение святыни и оттрахал бы её прямо здесь, на капоте, развратив свою малышку.
Пиздец. Как же я вообще докатился до такого.
Доезжаем до «Мансарды». Сейчас в залах тихо, воздух свежий, людей по минимуму, но к вечеру тут начнется классический Вавилон — хуй протолкнешься сквозь плотную толпу желающих красиво выгулять свои бабки.
Прохожу через главный холл, ныряю в служебный коридор на первом этаже и толкаю дверь серверной.
Рассматриваю этого Гарика. Сидит ко мне спиной, скрючившись над светящимся экраном ноута. Тип реально жутковатый.
— Биологический шум за спиной сбивает ритм, — монотонно, без единой эмоции выдает Гарик, не поворачивая головы.
Зависаю на секунду от такой формулировки, подходя ближе и внаглую заглядывая в его монитор.
— Что по контуру безопасности на випах? Вчера протоколы слетали.
Гарик даже не шевелится, его взгляд приклеен к экрану.
— Перешиваю архитектуру защиты по всей сети, меняю алгоритмы. Я бы разложил тебе, но твой углеродный процессор не обработает такой массив данных. Случится фатальный сбой восприятия.
Еблан какой-то.
— Ну, главное, сам тут свою оперативку не спали, гений хуев, — с насмешкой бросаю я. — Трудись во благо.
Он никак не реагирует, продолжая гипнотизировать экран. Абсолютная стена. Разворачиваюсь и выхожу обратно в коридор.
Дава подпирает стену массивным плечом, сложив лапы на груди.
— Ну че, снял показания с этого пришельца? — басит он.
Смотрю на него, не понимая, каких откровений он вообще ждал от этой поездки.
— Да он просто наглухо ебнутый. Но раз Камиль его принял, значит, свои функции он выполняет.
Дава медленно, с сомнением ведет густой бровью.
— Мутный он пиздец. От него как из морга тянет. Напрягает меня этот тип.
Ну а я что сделаю? Экзорциста ему вызову или святой водой серверную окроплю?
Разворачиваюсь в сторону кухни, откуда уже доносятся запахи жареного мяса, и бросаю Даве через плечо:
— А ты пей валерьянку, брат. Чтоб твоя тонкая душевная организация от всяких задротов не так сильно расшатывалась.
Иду и ухмыляюсь. Дава — хитрый жук. Просто развел меня на пустом месте, заставил приехать чисто ради того, чтобы я его до ресторана с комфортом подбросил.
Толкаю дверь кухни. Внутри — гребаный ад из сверкающего металла. Промышленные вытяжки гудят, нержавеющие столы завалены зеленью и досками, на плитах что-то агрессивно шкворчит. Повара носятся как заведенные, кто-то на ходу шинкует салаты, кто-то орет на стажера.