Случайная неизбежность

8. Глеб

Выстегнула она мне мозги, Марфа. Просто взяла и перевернула доску на ровном месте.

Вообще не мой формат. Я таких наивных, домашних девочек обычно десятой дорогой обхожу. Еду сейчас, давлю тапку в пол, и ни хера не могу понять сразу несколько вещей. Какого хуя я не выебал ее прямо там? Жестко, глубоко, до сорванного голоса и красных следов от моих пальцев на ее бедрах. Какого хера я вообще сейчас гоняю это в голове, и что за пиздец со мной происходит?

Она была на грани. Распаленная, горячая, поплывшая. Готовая сесть на меня до самого упора, принимать и стонать мне в губы. И эти её глаза... Дикие. Готовые прыгнуть со мной, но при этом до одури испуганные. Смотрела не отрываясь, как на личного дьявола. Завело. Пиздец как завело.

Хотя не должно было, блядь. За мной такие правильные девочки обычно табунами носятся, можно расписание на год вперед составлять. А тут всё не так и хер пойми, за какую нитку тянуть.

Еду по ночному городу. На красном бью по тормозам, выщелкиваю из пачки сигарету, зажимаю в зубах. Достаю мобилу и пробиваю её номер.

Всего несколько ебучих тегов. Ебать мы общительные. Скроллю список. «Мара пиар» и «Мара клуб» — ну тут всё ясно, наши отметились. «Доченька» — ясное дело, мать.

А вот следом вылезает что-то совсем странное: «Объект М. Позывной Беда». Забавно.

Дальше вообще шедевр: «Жаба болотная (денег не давать)». Ржу в голос прямо с сигаретой в зубах.

Листаю дальше. Парочка скучных «Мара», и вдруг глаз цепляется за приторную хуйню: «Сладкая моя девочка».

Затягиваюсь глубоко, пепел летит на джинсы. Пальцы сжимают оплетку руля до побелевших казанков, челюсть сводит от черного бешенства, хочется выйти и вскрыть кому-нибудь капот монтировкой. Смотрю на этот тег, и внутри поднимается собственническая грязь.

— А вот тут хуй тебе на воротник, братик, — хрипло рычу я в пустой салон, вырубая экран. — Сладкая она, блядь. Была твоя. Посмотрим, как сладко она будет выкрикивать мое имя, когда я выбью из нее все ебучие воспоминания о тебе.

Надеюсь, она сейчас не скачет верхом на этом своем додике. А если скачет... бля, интересно, она в этот момент обо мне думает? Закрывает глаза и представляет мои руки? Фу, бля. Самого от этой картинки передернуло так, что к горлу подкатило.

Доезжаю до дома. В окнах беспросветная темень. Ну привет, любимый ритуал. Крадусь на второй этаж, стараясь не скрипеть ступенями, и тут же чуть не ловлю инфаркт миокарда — на подходе к лестнице из мрака бесшумно выплывает Дава. В темноте этот раскачанный амбал вообще выглядит так, будто пришел забирать мою душу за грехи, жуткий тип.

— Ты че во мраке шароебишься, граф Дракула? — выдаю я полушепотом. — Дома, значит?

Дава лениво чешет живот в темноте и хмыкает:

— Духов вызываю. Жрать иду, — басит он с невозмутимым спокойствием.

Перевожу глаза на верхние ступени, прислушиваясь к тишине дома.

— Камиль тоже на базе?

Дава тяжело разворачивается в сторону кухни, бросая через плечо:

— Давно уже пришвартовался. Дрыхнет без задних ног, можешь расслабить булки.

Выдыхаю. Заваливаюсь в свою комнату и падаю на кровать прямо в джинсах. Достаю мобилу, открываю мессенджер и кидаю Вале короткое: «Скинь фотку».

Изображение прилетает почти мгновенно. Открываю, внимательно вглядываюсь в детали, увеличивая масштаб на экране. Не спит, ведьма. У нее, как и у всей порядочной нечисти, активная фаза жизни в основном только после заката и начинается.

Кручу трубку в руке. Экран то гаснет, то снова вспыхивает под пальцами. Может, Марфе написать? Скинуть что-нибудь из серии: «Спишь?». Попросить у нее фоточку на ночь. Желательно, блядь, такую, где фокус будет на те самые сиськи, которые она сегодня так жлобски спрятала под моей футболкой.

Сука, да что за пиздец... Вот нахуя мне всё это надо? Какого хера я лежу, пялюсь в потолок и гоняю мысли?

Бросаю телефон на тумбочку лицом вниз. Отрубаюсь только под самое утро, когда за окном уже начинает светлеть, с глухим, раздражающим стояком и четким ощущением ее влажных губ на своих.

Просыпаюсь от того, что желудок воет дурниной. Бреду на кухню. Надо же, Камиль дома. Не сорвался с первыми петухами, которые обычно начинают обрывать ему телефон с самого рассвета. Сука, жрать даже перехотелось — он смотрит.

Под этим взглядом далеко не сразу учишься нормально дышать, не то что ровно двигаться.

— Посмотрел твои сводки по клубу, — спокойно произносит Камиль, делая глоток кофе. — Что по тендеру на новую охранную систему? Почему договор с подрядчиками до сих пор не подписан?

Смотрю в ответ на эти глаза, которые прямо сейчас делают мне мысленную вивисекцию без наркоза.

— Они попытались в последний момент вшить в смету левые коэффициенты за техобслуживание. Я завернул бумаги юристам, чтобы вычистили весь этот мусор. Дожмем их на наши условия и закроем сделку.

Он продолжает смотреть. Да, блять, прекрати уже, я всё сделал ровно. Наконец-то он едва заметно кивает, принимая ответ.

— Вчера не работал? — его голос звучит всё так же ровно, но в интонации проскальзывает что-то цепкое.

Усмехаюсь, ловя в голове флешбэк с мокрой футболкой и дрожащей девчонкой.

— Вчера выпал из эфира. Ты же не выписал наряд на подвиги, пришлось импровизировать в личное время.

Камиль тонко усмехается одним уголком губ.

— У тебя голова и без моих инструкций в правильном режиме работает. Завтра будешь нужен.

Выдыхаю. Отворачиваюсь, достаю наконец-то из холодильника еду и падаю на стул напротив него.

— Что делать?

Камиль снова фиксирует на мне свой рентгеновский взгляд.

— Один из наших давних партнеров крупно проебался с обязательствами. На его величайшее счастье, у него хватило инстинкта самосохранения прийти и покаяться лично, а не дожидаться, пока мы начнем задавать вопросы. Завтра еду слушать его аргументы и подводить итоги. Если мы придем к выводу, что финал у этой истории должен быть не самым гуманным... будешь на подхвате.

Как всегда, впрочем. Без этого в нашей работе никуда.

Доедаю спокойно, выхожу на улицу и с разбегу падаю в бассейн. Вода теплая, прогретая солнцем до состояния идеального, обволакивающего жидкого шелка, в котором тело мгновенно становится легким.