Страница 19 из 62
Огромная луна, черное зеркало воды и он. Мы бесимся напропалую, забыв обо всем на свете: я визжу и отплевываюсь от летящих брызг, он со смехом уходит под воду, чтобы вынырнуть совсем рядом и снова окатить меня с ног до головы. Шум, искры, адреналин и чистый, звенящий кайф, разносящийся над сонным озером.
Времени проходит достаточно. Окончательно выбиваюсь из сил, тяжело дыша. Глеб снова ловко перехватывает меня, но на этот раз подкидывает и закидывает себе на широкое плечо.
Перед моими глазами теперь — только его мокрая спина с перекатывающимися под кожей мышцами, по которой блестящими дорожками стекает вода, и удаляющаяся темная гладь озера.
— Глеб, ну отпусти! — слабо возмущаюсь я, болтаясь вниз головой.
Но он уже выходит из воды. Свежий ночной ветер тут же налетает на мокрое тело, покрывая кожу крупными мурашками. Глеб доносит меня до берега и плавно сгружает на ноги.
Наклоняется, поднимает с травы свою черную футболку и молча протягивает мне. Его глаза в полумраке смотрят пристально. Очень хочется завернуться во что-то сухое и теплое, потому что зуб на зуб уже не попадает.
Перехватываю футболку, поднимаю с земли тот самый плед и впихиваю ему в руки.
— Глеб, подержи пледик. И отвернись, — прошу я, пытаясь унять дрожь.
На его лице снова расцветает наглая ухмылка. Он картинно вздыхает, забирает плед и послушно поворачивается ко мне спиной.
— Этот вечер, Марфа, я точно на всю жизнь запомню, — доносится до меня его насмешливый голос. — Историческое фиаско. Мало того, что секса не было, так еще и любимую шмотку отжали, и даже сиськи в качестве моральной компенсации не показали. Чистый гоп-стоп посреди ночи.
Неловко, конечно. Да и он такой… таких больше просто не существует, я уверена. Стягиваю прилипшую к телу мокрую ткань и быстро ныряю в его — сухую, просторную, насквозь пропитанную его терпким, мужским запахом.
— А ты? — спрашиваю, скользя взглядом по его голому торсу.
Он оборачивается. На губах играет снисходительная усмешка.
— А я так поеду, — роняет он с ленивой хрипотцой. — Будешь пялиться всю дорогу и страдать.
Натягиваем прямо на мокрое тело джинсы и бредем к машине. Темнота вокруг кромешная, поэтому я иду следом за ним, держась ладонями за его широкие голые плечи. Кожа под пальцами обжигающе горячая, мышцы перекатываются под каждым шагом. В голове просто не укладывается: всё это происходит со мной. Этот парень сейчас здесь, ведет меня сквозь заросли.
Садимся в салон. Глеб заводит мотор, мощный свет фар агрессивно разрезает лесную тьму, и приборная панель мягко подсвечивает его фигуру. Да уж, мучения мне обеспечены. Он откинулся в кресле, из одежды — только джинсы на бедрах. Тени от приборки рельефно подчеркивают каждый кубик пресса и глубокие линии татуировок на ребрах.
Глеб снимает блокировку с телефона, быстро пробегаясь по чатам.
— Прикинь, наши там заезд вытащили, — усмехается он, бросив телефон на панель. — Пиццу заказали, поляну накрывают. Погнали закинемся?
Мне вообще не хочется ни с кем сидеть. Хочется, чтобы вокруг не было никого, кроме него. Но что я ему скажу?
Выезжаем на трассу. Я то и дело кошусь на его руки, уверенно лежащие на руле, на напрягающиеся предплечья, на открытый живот. Он это прекрасно сечет. Ловит мой откровенно зависший взгляд, ничего не говорит, только самодовольно щурится и продолжает рулить.
Подъезжаем к тому месту, откуда выехали. Толпа не рассосалась, наоборот, народу будто прибавилось. Глеб паркуется с небрежной точностью, глушит мотор и опускает свое стекло. В салон тут же врывается гул голосов, смех и тяжелые басы из соседней тачки. Кто-то сразу подходит, прямо в окно просовывая нам пару дымящихся кусков пиццы на картонках и ледяные банки с лимонадом.
Какой-то парень заглядывает внутрь, оценивающе пробегается взглядом по Глебу и ржет:
— Ты чё, в карты разделся? Где шмот потерял?
Глеб скалится в ответ:
— Разбойное нападение в особо крупных. Сняли прямо с тела, скажи спасибо, что живой вернулся.
И бросает на меня говорящий взгляд.
Откидываюсь на сиденье, опускаю стекло со своей стороны и просто жую горячую пиццу, вслушиваясь в разговоры. Мат, обсуждение тормозных колодок, кто кого как подрезал на повороте. А ведь в принципе, вообще не страшно. Даже по-своему атмосферно и весело, если немного попривыкнуть к их дикому темпу.
Доедаем. Глеб выкидывает пустые банки, поворачивается ко мне. Окидывает меня потемневшим взглядом.
— Ну что, Марфа... — его голос звучит низко, пробираясь под кожу. — домой или всё-таки продолжим банкет до утра?
Смотрю на него, на эти глаза, губы, на плечи, и до сих пор не верю, что он рядом со мной.
— Сегодня — домой, — отзываюсь я, стараясь звучать твердо.
Мотор отзывается сытым рыком. Я быстро строчу Грише, что жива и еду домой, а потом диктую Глебу свой настоящий адрес. Всю дорогу бессовестно залипаю на его тело: на крупные кисти с выступающими венами, на каменный пресс, на эту уверенную ухмылку, которая так безумно ему идет.
Мой дом показывается из темноты до обидного быстро. Глеб плавно тормозит прямо у подъезда, отстегивает ремень и чуть подается ко мне.
— Пиздец как тебя хочу, — роняет он хрипло мне в губы.
Касается моих губ своими — горячо, снова забываю, как дышать, утопая в его тепле и запахе.
Глеб с неохотой отстраняется, проводит большим пальцем по моей щеке и смотрит в упор.
— Двигай спать, Марфа. И давай, закрывай уже вопрос со своим хахалем. Я в очереди стоять не привык. И номер продиктуй.
Диктую ему цифры своего номера.
Выбираюсь из машины в ночную прохладу. Внутри всё просто искрит и взрывается, хочется визжать на всю улицу и прыгать прямо здесь, у подъезда. Но я заставляю себя выдохнуть. Держу спину прямо, киваю ему напоследок и спокойно, с достоинством иду к двери. Ничего, попрыгаю дома.
Захожу, бреду в душ. Врубаю почти кипяток, подставляю лицо под струи, но даже эта обжигающая вода не способна смыть с кожи въевшееся ощущение его рук. Закрываю глаза и снова чувствую, как сильные ладони перехватывали мою талию, как жесткие пальцы горячо скользили по мокрой спине.
Забираюсь под одеяло и сразу хватаю телефон. Экран пуст. Ни одного сообщения. Ну а чего я, собственно, ждала? Что он бросит руль и начнет строчить мне поэмы на ближайшем светофоре?