Случайная неизбежность

7

Очень хочется верить, что маньяки перед расчлененкой не обещают жертвам, что им понравится. Хотя, кто их знает.

Воздух в зарослях становится заметно холоднее. Волнительно, остро и... да, немного страшно. Иду следом. Не могу сопротивляться, этот широкий, уверенный силуэт впереди отключает мне инстинкт самосохранения. Его шаг ровный, пружинистый, ветки почти не хрустят под ногами. Теплая ладонь держит мое запястье, ведя сквозь абсолютную темень.

Он делает шаг в сторону. Кусты расступаются. Глеб останавливается, дожидаясь, пока я поравняюсь с ним, и я замираю.

Банально? Наверное, для кого-то — до зубовного скрежета. Но только не для той, чья компания ограничивалась Гришей и парой таких же оболтусов, которые сроду не водили меня по таким местам. Стою и пялюсь. Огромное, темное зеркало озера раскинулось прямо перед нами. Луна серебром прошивает черную гладь, вода едва заметно рябит от свежего ночного ветра.

Ветер забирается под одежду, холодит кожу, мое сердце лупит по ребрам с бешеной скоростью совершенно не из-за пейзажа. Дело в этой обжигающей руке, которая всё еще держит мою. Ну как тут смотреть на воду? Скашиваю глаза на Глеба. В холодном лунном свете — жесткая линия челюсти, хищная тень от ресниц, непроницаемая маска спокойствия.

Он молча отпускает мою руку, делает пару шагов к воде и небрежно швыряет на траву... плед. Тот самый сверток, который достал из-под сиденья. Слава богу, не нож. В голове новая задачка: зачем нам плед? Чтобы повалить меня на него? Накрыть сверху своим горячим торсом и хрипло шептать прямо в губы...

Так, Мара. Тормози. Походу, сексуальный маньяк в этих кустах — это я, а не Глеб. Дыши ровно. Просто стой и дыши.

Стоять спокойно не получается. Глеб, ни слова не говоря, неспешно цепляет край своей черной футболки и тянет через голову. Луна словно специально подсвечивает каждое его движение. Выносите меня. Срочно. Я видела мужские тела, видела накачанных парней, но это... То, с какой кошачьей грацией перекатываются узлы мышц под гладкой кожей... На ребрах сбоку мелькают какие-то темные символы, вязью уходящие вниз, но разобрать их в полумраке не успеваю.

Он откидывает футболку и поворачивается. Смотрит на меня в упор. Взгляд медленно, почти осязаемо проходится по моему лицу, задерживаясь на губах и спускаясь ниже.

— Жарковато стало, — роняет он низко. — Надо градус сбить. Искупаюсь.

Держись, Марфа. Нельзя. Сначала нужно покаяться Егору, поставить финальную точку, и вот тогда уже, с чистой совестью, творить с этим дьяволом непоправимые, сладкие вещи. Если, конечно, к тому моменту ему всё еще будет интересно.

Смотрю на его голый рельефный торс, с трудом сглатываю пересохшим горлом и говорю со спокойной улыбкой:

— Давай, пловец. Остывай. А я пока тут постою, поработаю вешалкой. Посторожу твою футболку.

Глеб в лице ни на грамм не меняется. Его пальцы спокойно ложатся на пряжку ремня, и металлический щелчок в ночной тишине звучит просто оглушительно. Он стягивает джинсы. Ну да, всё логично — кто в здравом уме лезет в озеро в плотной ткани? Всё правильно.

Резко впечатываю взгляд в какие-то рандомные ветки, разглядывая листья с таким усердием, будто пишу по ним диссертацию. Туда, ниже его идеального пресса, лучше вообще не смотреть. Иначе мотор не вывезет. Сердечно-сосудистая система даст сбой, и я просто рухну прямо здесь в траву. У меня жесточайший перегруз.

Сзади шуршит сбрасываемая одежда, и тишину разрезает его голос:

— Чего зависла? Давай, Марфа, скидывай свой деним и погнали. Вода — чистый кайф.

Господи, что он творит этим своим голосом? От его обволакивающих интонаций пуговица на моих джинсах уже готова расстегнуться сама по себе. Но остатки здравого смысла бьют по тормозам.

Поворачиваю голову ровно настолько, чтобы смотреть принципиально ему в глаза.

— Знаешь, Глеб… Мне почему-то кажется, что ты сейчас всё это делаешь специально. Чисто из спортивного интереса провоцируешь.

В темноте раздается его тихий смешок, от которого по коже снова бьет разряд тока.

— Делаю что? — отзывается он. — Зову тебя культурно поплавать при луне? Марфа, ты как-то слишком грязно думаешь о моих кристально чистых намерениях.

Ну да, конечно. Кристально чистые у него намерения. Я, может, и наивная немножечко, но всё-таки не до такой же степени, чтобы вестись на этот наглый развод. Упорно молчу, потому что здравые аргументы в голове закончились, а нездоровые лучше не озвучивать.

Глеб, так и не дождавшись от меня ответа, отворачивается и заходит в озеро. Луна скользит по его широкой спине, и я как завороженная смотрю, как перекатываются и напрягаются мышцы, когда темная, явно холодная вода поднимается ему до бедер. Он даже не ежится. Делает еще шаг, мощно отталкивается и как выпущенная стрела, уходит под воду.

И тишина.

Секунда, две, пять... Его нет. Только черная, тяжелая гладь. Внутри всё резко обрывается. А вдруг там мелко? Или коряга какая-нибудь? Ударился головой, потерял сознание и пошел ко дну? Легкие сжимает ледяной спазм, я реально не могу сделать вдох, подаваясь к самой кромке воды.

Вода шумно расступается уже прилично далеко от берега. Глеб выныривает, откидывая со лба мокрые волосы.

— Чего замерла? — летит над озером его гулкий голос. — Давай сюда! Видишь, я уже на безопасном расстоянии. Не укушу.

С шумом выдыхаю, чувствуя, как отпускает парализующий страх. Живой, придурок.

— Я уже начала прикидывать, как буду объяснять водолазам, где именно ты пошел ко дну, — отзываюсь я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Раздается его раскатистый смех. В ночной тишине, над водой, он звучит как-то по-особенному глубоко.

— То есть сама бы за мной не нырнула? — с явной издевкой тянет он. — Да брось. Неужели не откачала бы? Искусственное дыхание рот в рот, массаж сердца, вся романтика?

Смотрю на его темный силуэт посреди озера.

— Пришлось бы рискнуть. Исключительно ради спасения редкого вида, — фыркаю я, обхватывая себя руками.

Глеб ложится на спину и начинает медленно плыть лицом ко мне, плавно разрезая воду руками. Вода мягко омывает его грудь, луна подсвечивает мокрое лицо, и сейчас он выглядит до одури красиво.

— Заходи, Марфа, — произносит он с почти уютной, бархатной ленцой. — Тут вода реально как парное молоко, упускаешь чистый кайф. Обещаю держать руки по швам. Буду работать твоим личным буйком и отгонять местных русалок. Давай, не ломайся.

Всё. Не могу больше ломаться. Просто не могу, потому что сильно хочется.