Страница 15 из 62
Вскидываю взгляд и тону. У него в глазах — темный голод. Зрачки почти черные, предельно серьезные, без единого грамма его ленивой усмешки. Я, наверное, так дико и откровенно на него таращусь, что Глеб вдруг тормозит, не дотянув до моих губ пару сантиметров. Пальцы ослабляют хватку, и я торопливо выбираюсь из его плена сама. Отстраняюсь подальше, пока у меня окончательно не снесло крышу и я не набросилась на него первой. А ведь хочется.
Глеб медленно поворачивает голову к окну, возвращая на лицо наглую маску.
— Ты бы дистанцию держал, Эд, — бросает он парню. — А то она может и в челюсть прописать, если настроение испортишь. Ладно, бывайте, мы погнали.
Народ вокруг тоже начинает суетливо рассаживаться по машинам. Глеб плавно выруливает со стоянки, и как только мы оказываемся на дороге, бросает на меня горящий взгляд.
— Держись, Марфа. Сейчас будет жестко, — он предвкушающе ухмыляется и втапливает педаль газа в пол.
Мы больше не едем — мы летим. Просто рвем ночное пространство. Ощущения невероятные, перехватывает дыхание. За окном кромешная тьма, и где-то в вышине мелькают яркие звезды, сливаясь в светящиеся полосы.
Глеб коротко стреляет глазами в зеркало заднего вида.
— Вон те придурки на седане за нами увязались, — хрипло констатирует он. — Тоже шкерятся, но если спалят, куда мы едем, — стопудово сольют точку Майорову, чтобы перевести стрелки и самим подольше покататься. Надо скидывать.
Резкое движение его руки на руле — и тачку срывает в агрессивный, скользящий разворот. Шины дико, до искр визжат по асфальту, меня со всей дури швыряет по сиденью, впечатывая в ремень безопасности.
Вцепляюсь в ручку над дверью, перевожу ошалевший взгляд на Глеба. А он сидит, небрежно откинувшись на спинку кресла. Одной рукой расслабленно и уверенно держит машину в управляемом заносе. Профиль спокойный, глаза холодные и сосредоточенные на дороге. У меня по всему телу просто искры бьют от этой картины. Блин, это вообще реальность? Я и правда сейчас нахожусь в одной машине с ним? И даже участвую в каком-то безумном ночном замесе?
Он ловит мой ошалевший взгляд в зеркале заднего вида.
— Что, поджилки трясутся? — усмехается он, лихо и уверенно держа руль. — Расслабься, это же чистый кайф.
— Нет, — выдыхаю я, стараясь унять бешеное сердцебиение. — Это… это просто отвал башки.
Глеб резко закладывает вправо, уводя тачку на какую-то узкую дорогу, и сбрасывает скорость. Он скользит по мне задумчивым, почти сканирующим взглядом.
— Хочешь сама ее приручить? — роняет он вдруг.
Охренеть!
— У меня даже прав нет, — теряюсь я от такого предложения. — Сейчас эту картонку получить — сплошной геморрой, хрен сдашь.
Он криво ухмыляется, обнажая ровные зубы.
— Да мне плевать на твои бумажки, Марфа. Педали не путаешь? Водить-то умеешь?
Я молча киваю. Глеб тут же бьет по тормозам, машина вкапывается в асфальт. Он распахивает дверь, выходит в ночную прохладу, но не уходит, а наклоняется обратно в салон. Глаза темные смотрят с таким тяжелым, откровенным прицелом, что воздух в легких кончается.
— Двигай сюда свой красивый зад, — командует он низким полушепотом.
Правда? Сердце срывается в бешеный ритм. Путаясь в собственных ногах, я неловко перелезаю через центральную консоль прямо внутри салона. Глеб за пару секунд обходит капот и падает на пассажирское кресло.
Трясущимися руками вцепляюсь в руль. Кожа под ладонями еще горячая — хранит его тепло. Плавно давлю на газ, машина послушно трогается. Кидаю на него панический взгляд:
— Нас же поймают…
Он не смотрит на дорогу. Его глаза прикованы к моим рукам, сжимающим руль.
— Ты реально думаешь, что меня сейчас волнует хоть что-то за пределами этого салона? Жми смелее, Марфа. Давай, покажи мне, как ты умеешь на ней скакать.
Нога на педали перестает дрожать. Вдавливаю газ увереннее, и машина рвет вперед. Никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Это просто снос крыши — чувствовать, как агрессивный зверь под капотом откликается на малейшее твое движение, как глухо рычат сотни лошадиных сил, подчиняясь одной только тебе. Чистая власть и адреналин, от которых кровь стучит в висках.
Еду, вцепившись в руль до побелевших костяшек. Не отрывая глаз от мелькающей в свете фар дороги, едва слышно шепчу:
— Тебе вообще не страшно было руль мне доверять?
Сбоку раздается его низкий, пробирающий до самых костей голос. Он чуть подается ближе, обжигая мне шею тяжелым дыханием:
— Веришь, нет... но ты первая, кому я вообще её дал.
Да ну бред какой-то. Кому? Девушке, которую один раз потискал в темном углу клуба? Не верю. Но верить в это хочется до такой степени, что в груди начинает болезненно щемить.
Мы едем мимо каких-то бескрайних полей, сливающихся с ночным небом. Глеб наконец отрывает взгляд от моих рук и переводит его на дорогу.
— Вон туда рули, в зелёнку, — хрипло говорит он, кивая на плотные заросли впереди. — Прямо между кустами зашивайся, глуши мотор и фары руби. В падлу мне сегодня больше гонять. Постоим.
Смотрю вперед — там сплошная темень и густой кустарник, вообще ни черта не видно. Сбрасываю скорость и максимально аккуратно заползаю в эту чащу. Прямо как Виталя когда-то учил. Перевожу коробку на паркинг, гашу фары.
Салон проваливается во мрак. Перевожу на Глеба глаза. Фонарей тут нет и в помине, только холодный, бледный свет луны пробивается сквозь лобовое стекло. В этом тусклом свечении виден только контур его челюсти, упрямый подбородок, жесткая, идеальная линия губ. Тени ложатся так резко, что он выглядит пугающе красиво.
— Погнали на воздух, — роняет он будничным тоном. — Если эти искатели нас тут срисуют, они тачку по-любому на телефон щелкнут для конфы. Им похер, внутри мы сидим или нет, точка всё равно засчитана. Так что смысла мариноваться в салоне нет.
Смотрю на него, растеряв все слова. Отстегиваю ремень. Глеб открывает дверь, шарит рукой где-то под своим сиденьем, будто что-то проверяя или забирая.
Я просто выхожу. Тут оглушительно тихо. Почти как в деревне, только простора чувствуется в разы больше. Кругом одни кустарники, пахнет влажной землей, ночной прохладой, и легкий ветерок приятно остужает горящее лицо. Кстати... а зачем нам, собственно, в кусты?