Случайная неизбежность

5

Святые ёжики, что это сейчас вообще было? А? Меня же только что едва не отимели прямо на задворках клуба! И главное — кто? Я ведь даже имени этого альфа-самца не знаю!

Влетаю в служебный коридор, не чувствуя под собой ног. По телу до сих пор фантомно блуждают его ладони. Прямо кожей помню, как крепко, как уверенно он меня держал. Как пальцы скользили по лопаткам, сминали, вжимая в свой горячий торс, и от этого уносило так сладко, так высоко, в какое-то совершенно ненормальное, пугающее блаженство.

А как он целует... Господи, у меня же до сих пор губы пульсируют. То жестко, подчиняя, то вдруг сбивая с толку горячей, тягучей нежностью, играя с ритмом. Эти теплые губы, скользящие, сминающие, накрывающие так, что весь интеллект просто вышел из чата.

Ой-ё-ё-ёй. Срочно. Срочно спрятаться, забиться в щель и переждать.

Заныриваю в служебный туалет, защелкиваю замок и с размаху опираюсь руками о края раковины. Пытаюсь просто заставить легкие снова принимать кислород. Трясущейся рукой выкручиваю кран до упора и жадно плещу ледяную воду прямо на лицо. Бесполезно — кожа горит, всё внутри полыхает чистым огнем.

Медленно поднимаю взгляд на зеркало. Полный абзац. Кто эта растрепанная девушка по ту сторону амальгамы? Щеки пунцовые, глаза дикие, огромные, взгляд совершенно безумный... Один в один как у Ульянки, когда она пытается сдать домашку по химии.

А у него какие глаза! Он ими поджигает, сжирает с потрохами, имеет одним только взглядом. Разве так вообще можно? Я в жизни ничего подобного не чувствовала.

Вот с Егором... А-а-а, Егор. Бедный мой, хороший Егорушка. Он всё твердил, что я его сокровище, а сокровище-то, оказывается, с гнильцой. Падшая изменщица. Упала низко, зато как сладко, блин... Что теперь делать? Стыдища-то какая. Да ничего тут не придумаешь, придется признаваться, как есть.

Решительно дергаю защелку. Выхожу из туалета гордой походкой, но это проходит метра через три. Начинаю стрелять глазами по сторонам — только бы не нарваться на него снова. Кто он вообще такой? Явно же кто-то из тех, кто повыше. Управляющий? Или сынок владельца клуба? Скорее всего. Такой уверенный в себе, наглый, невыносимо красивый... Так, Мара, тормози, куда тебя опять понесло?

Спешно иду по коридору, и тут из служебного помещения выныривает Аля. Моя первая местная приятельница. Или уже подруга?

Аля поправляет светлые пряди и смотрит на меня в упор. Она что, видела? Или тут камеры на каждом углу, и охрана уже попкорн жует, пересматривая в записи, как меня на заднем дворе трахают языком?

Держу лицо, как разведчик на допросе.

— О, Мар, ты-то мне и нужна, — Аля цепко осматривает меня. — Хватай телефон и дуй к випам. Там золотая молодежь осела, папины дочки и сыночки. Надо их красиво нащелкать и аккуратно проследить, чтобы они нас у себя в сторис тегнули. Их полгорода читает, для клуба это лучшая бесплатная реклама, шеф оценит.

Ах, да. Точно. Я же сюда, вообще-то, работать пришла, а не по стенам размазываться.

Стряхиваю с себя остатки оцепенения, достаю рабочий смартфон и выдаю максимально бодрую улыбку:

— Поняла-приняла. Веди меня, показывай своих мажоров.

Идем к вип-зоне, кожа снова начинает полыхать. Он ведь где-то тут! Совсем рядом бродит. А что, если он как раз в этом випе и сидит?

Аля стучит и толкает дверь. Замираю на пороге, за секунду сканируя пространство. Выдыхаю так, что едва легкие не выплевываю. Его тут нет. И слава всем богам, никого другого он на диванах не лапает... Господи, Мара, да уймись ты уже.

Внутри оказывается на удивление адекватная компания. Трое парней. С ними две блондинки. Чисто Штепсель и Тарапунька: одна высокая, вторая — совсем миниатюрная. Обе классные, смеются искренне, лица не перекроенные до состояния манекенов. Огромный плюс — контент выйдет живым, а не пластмассовым.

— Ребятки, всё как договаривались, — весело салютует им Аля. — Сейчас наша фея объектива сделает вам красиво для истории.

Достаю телефон, сразу прикидывая свет.

— Вы главное не напрягайтесь и не пытайтесь позировать, — улыбаюсь я, ловя их в кадр. — Просто болтайте дальше, вы и так охренно смотритесь.

Компашка дружно ржет. Миниатюрная блондинка закидывает ногу на ногу.

— Договорились! Только сними так, чтобы у меня ноги худыми получились!

Окидываю взглядом ее стройные икры. Да там такие ноги, в палату мер и весов можно сдавать.

— Да я поправилась! — со смехом отвечает она, перехватывая мой скептический взгляд.

— Выдыхай, — фыркаю я, нажимая на спуск. — Если что, я тебе на ляжку просто огромный логотип клуба налеплю, вообще никто не заметит.

Ребята взрываются хохотом. Делаю пару-тройку кадров, ловя этот классный, искренний момент, и опускаю телефон. Идеально. Благодарно киваю ребятам, и мы с Алей спускаемся обратно в гудящий муравейник первого этажа.

Делаю еще серию снимков, собираю фактуру. Диджей, сосредоточенно сводящий треки в полумраке. Напряженные предплечья Мишани за баром, ловко жонглирующего шейкерами. Официантки, лавирующие с подносами сквозь толпу. Девчонки и парни из шоу-программы — блеск, пластика, чистая, концентрированная энергия ночи.

Пролистываю галерею. Отлично, материала с головой. На сегодня отбой.

Выхожу на улицу через служебку. В голове уже крутятся обрывки фраз для текста — хочется написать не рекламный призыв, а передать эту атмосферу. И тут взгляд сам собой спотыкается о темную нишу. Тот самый угол. Залипаю, глядя в темноту.

По правилам хорошего тона меня сейчас должно накрыть стыдом. Не стыдно. Вообще. Внутренняя честность сбивает с толку куда сильнее, чем сами поцелуи.

Отмираю и иду в сторону проспекта. Ночной свежий ветерок нежно обдает кожу. Ночью город дышит совершенно иначе. Днем здесь всё застегнуто на все пуговицы — дедлайны, пробки, серьезные лица, жесткий деловой ритм. А сейчас бетон и стекло расслаблены. В этом полумраке есть своя, почти осязаемая магия — время, когда людям позволено быть не правильными, а настоящими.

Добираюсь до квартиры, падаю за ноут и скидываю фотки. Текст рождается сам, без мук творчества. Пальцы просто бьют по клавишам, вплетая гул басов, звон льда в бокалах и этот ночной городской вайб в хлесткие абзацы. Будто я не придумываю, а просто перевожу то, что чувствую, в буквы. Готово.

Укладываюсь в постель, натягиваю одеяло. Но стоит только закрыть глаза — и меня сносит. Снова тот угол. Тяжесть его больших ладоней, держащих мою спину. Горячее дыхание в губы. Низкий, пробирающий до самого позвоночника шепот: «Едем ко мне».