Страница 8 из 14
– Я не вижу тут никого! Быстро наполни ванну водой и добавь хоть что-нибудь, чтобы стало легче!
О! Вытянув губы трубочкой, тут же зажала рот, не издав звука.
Зашумела вода в трубах, и вскоре большая круглая ванная стала наполняться водой.
Купальщик суетился, лил в воду ароматные масла и отвары трав. По воздуху поплыл дивный аромат. Приятный и нежный. У меня даже кожа зазудела от желания тоже принять ванну, ведь всё, что оставалось рабыням, — это торопливый душ в практически холодной воде.
Сквозь щёлочку мне был виден кусочек ванной.
Император разделся догола и спустился в воду, и я видела лишь его спину.
– Господин, лекарь велел не снимать маску во избежание намокания, – блеял купальщик.
Мне нужно было отвести взгляд, но я не могла.
Император лишь покачал головой, а потом развязал узелок под волосами и передал золотую маску стоящему рядом слуге.
Облегчённый вздох вырвался из груди мужчины. Набрав горсть воды, он плеснул себе на лицо, издав стон боли.
Что же там такое было?
Меня снедало любопытство. Приглядевшись, я увидела то, от чего холодный пот пробил тело.
Вся спина императора была в ранках. Небольшие, размером с фалангу пальца. Зажившие оставляли шрам. Новые выглядели как язвочки.
Опустившись в воду по шею, мужчина долго лежал в воде. У меня уже ноги затекли так сидеть.
Купальщик что-то без умолку рассказывал, подливая в воду отвары. Император кивал, но был молчалив.
Видимо, вода приносила ему облегчение, и он не хотел отвлекаться.
В неудобной статичной позе затекли ноги. Время тянулось медленно, и я уже начала отчаиваться, что сидеть мне придётся здесь долго.
Резкий всплеск воды заставил меня вздрогнуть.
Император соизволил выйти из воды. Его тело обтирали мягкими полотенцами, бросая их тут же на пол неаккуратными белыми холмиками.
Я засмотрелась на это действо. Император хоть и был болен, но физически был великолепно сложен.
У него были широкие плечи и мускулистые руки. Капли воды, медленно стекали по его спине, обрисовывая чёткие линии рельефных мышц. Не было сомнений, даже во время болезни, он не оставлял тренировки.
Тёмные волосы, влажные, непослушно прилипли к спине, мужчина, повернув голову, рукой убрал их на одну сторону. Завораживающе.
Вдруг император повернулся ко мне лицом.
Пришлось зажать рот и нос ладонью, чтобы не вскрикнуть.
Его лицо было обезображено болезнью. Нет, масть лица оставалась всё такой же, какую я видела на одном из портретов, но эти ранки, краснота и отёк. Мне стало жаль его. Это было не просто внешним дефектом - это приносило боль.
Бесцеремонно рассматривая его из своего укрытия, вскрикнула, когда ширма отлетела в сторону, являя меня. Не заметила, как двое мужчин из свиты императора подошли близко.
Купальщик ахнул, его женоподобное лицо пошло красными пятнами.
– Змея! Притаилась! Хватайте её.
Эти же мужчины, что раскрыли меня, подошли ко мне и рывком поставили на ноги. Так сильно, и так грубо, что я зашипела от боли.
– Решила подсмотреть? Ах ты дочь дзерены. – не унимался купальщик. – Да за такое голову нужно снести!
– П-ростите...я не успела уйти и испугалась, – просила я прощения у императора, не сводя с него взгляда. – Прошу, помилуйте! Я лекарь! Я могу вам помочь!
Выпалила я, но меня одарили ледяным взглядом. Между бровей залегла складка. Вспомнил ли он меня? Ту, что лишила себя дара? Лучше бы нет.
– Наказать, – коротко сказал император, беря маску из рук слуги. – Кому расскажет отрезать язык.
Да я уже была готова грохнутся в обморок только от двух этих слов, но ведь это всяко лучше, чем казнь.
Император, надев халат, прямо поверх полотенца, что прикрывало его мужское естество, снова завязал маску и покинул купальню.
– Чего стали? Не слышали. К столбу её и выпороть. Видела спину императора, твоя такая же будет, - прошипел этот мерзкий человек.
Силы разом оставили меня. Колени согнулись, и я больно стукнулась ими о кафель.
Прямо в чём была, меня почти волоком оттащили на известную мне площадку.
С севера на столицу пришли тяжёлые тучи, под обжигающим, ледяным ветром с меня содрали рубашку, оставляя низ одеяния рабыни.
Прикрывая голую грудь руками, съёжилась.
Благодаря специальному механизму прямо в центре площадки открылся люк, и оттуда появился столб с двумя приспособлениями для фиксации рук.
Мои руки вытянули и привязали. Зажмурив глаза до цветных пятен, ждала боль. И она настигла. Жгучая, пронизывающая каждую клеточку моего тела. Первый удар выбил из меня воздух, но я не закричала. Лишь сильнее сжала зубы, не доставляя палачу удовольствия. От второго я еле слышно простонала.
Права была Тома. Это место действительно отбивало желание нарушать правила.
Изощрённое наказание, тонкая и гибкая палка не могла сломать кости, не рвала кожу, но места её соприкосновения с кожей не просто жгли, ломили, будто и правда все кости раздроблены. Мне назначили десять ударов.
Как оказалось, мало. Так сказал этот противный человечишка – купальщик императора. Следил, чтобы палач выполнял свою работу на совесть. С особым садистским интересом, ведь вряд ли императору будет интересна информация о том, на каком ударе я сорвалась на крик.
Дворец, к которому я старалась, как могла испытывать симпатию, в моих глазах окончательно пал. Люди его наполняющие, не знали, что такое милосердие и сострадание.
Вид боли, наоборот, заводил их, превращая в стаю голодных зверей, жадных до мяса и мук жертвы.
Мерзко!
Глава 9
Мэй
…бедовая…
Это было первым словом, что я услышала, вынырнув из долгого забытья. Знала, что снова будет больно, как тогда у того позорного столба.
Но вместо боли почувствовала, что спину приятно холодило. Кто-то позаботился обо мне? Но кто?