Страница 44 из 45
— Нет, не надо, — отрезала я, не глядя на него. — Нам не о чем говорить.
Я упрямилась. Что еще мне оставалось делать? Этот придурок вел себя отвратительно. Обвинил меня в распутстве, кидал похотливые взгляды, накинулся на Максима, как какой-то дикарь, а теперь еще и устроил этот спектакль с похищением.
— Не беси, — он сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном.
— Что? — я повернулась к нему, нахмурившись. — Это ты мне говоришь? Не бесить? Ты! Который только что устроил цирк на озере?
Влад молчал, испепеляя меня взглядом. Его глаза были такими темными, такими злыми, что я на мгновение испугалась. Но только на мгновение.
— Зачем ты накинулся на Максима? Что он тебе сделал?
— Захотел и накинулся.
Он пожал плечами, но в этом жесте не было и тени безразличия.
— А чего ты своего Максима утешать не осталась? Или испытываешь вину за то, что целовалась со мной ночью? Думаешь, я не заметил, как ты ко мне прижималась? Не переживай, я ему ничего не сказал. Лишь расквасил ему морду. И это было приятно.
— Ты... — я задохнулась от возмущения. — Ты наглый и отвратительный. Лучше бы осталась с Максимом и утешала его, чем видеть твою нахальную физиономию.
Он поджал губы так сильно, что они побелели. Желваки ходили ходуном, и я видела, как он сдерживается, чтобы не закричать. Но я не собиралась останавливаться.
— Ты думаешь, что можешь вот так просто врываться в мою жизнь, устраивать сцены ревности, обвинять меня во всех грехах, а потом везти меня, как какую-то вещь? Ты серьезно? Кто дал тебе право? Кто? Ты никто мне, Влад. Просто сосед. Навязчивый, бесячий сосед, от которого я уже устала.
— Алиса, — предупредил он, и в его голосе послышались опасные нотки. — Не надо.
— Что не надо? Говорить правду? Ты не выносишь, когда тебе говорят правду? Ты предпочитаешь, чтобы все вокруг тебя боялись и восхищались? Так вот, я не из таких.
Смотрел на меня темными глазами, и в них не было ничего, кроме ледяного спокойствия. Но я знала, что это спокойствие обманчиво. Под ним бурлит такой вулкан, что я почти слышала, как он грохочет.
— Закончила? — тихо спросил он. — Все высказала?
Я замолчала, тяжело дыша. В груди колотилось сердце, и я чувствовала, как мои руки дрожат. Ненавидела его за то, что он заставлял меня чувствовать себя такой.
Я не выдержала этого взгляда. Резко развернулась, схватила свой рюкзак с заднего сиденья и вышла из машины. Дверь хлопнула громче, чем я ожидала, и звук этот разнесся по пустой ночной дороге. Оставаться с ним не хотелось ни минуты. Даже секунды. Каждая клетка моего тела кричала о том, что нужно бежать, пока я не сломалась окончательно.
Влад вышел вместе со мной. Я слышала его шаги за спиной. Он нагнал меня через несколько шагов, и его голос, насмешливый и колючий, ударил в спину:
— Пойдешь ночью пешком? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что я чуть не развернулась и не влепила ему пощечину. — Посмотрим, далеко ли ты уйдешь в этой глуши. Моли бога, чтобы по дороге тебя не тронул какой-нибудь дядя. Лес тут дикий, знаешь ли. И мужики тут злые.
Я остановилась как вкопанная. Внутри все вскипело, и я почувствовала, как обида и злость смешиваются в один ядовитый коктейль. Я медленно повернулась к нему, глядя прямо в глаза.
— Ну и пусть! Лучше так, чем с тобой! Лучше пусть меня съедят в этом лесу, чем я проведу с тобой еще одну минуту!
Я тяжело задышала, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Сглотнула обиду, которая комом застряла в груди, и пошла прочь по дороге. Быстро, не оглядываясь. Шлепки громко стучали по асфальту, ветер бил в лицо, и я почти бежала, лишь бы подальше от него.
Но он нагнал меня через несколько мгновений. Я почувствовала, как его рука схватила меня за плечо и развернула к себе. Рюкзак выпал из рук.
— Стой, идиотка, — прорычал он, и в его голосе звучала такая злость.
— Отстань! — я вырвалась и ударила его в грудь. Кулак встретил твердые мышцы, и я почувствовала, как боль отдалась в костяшках. Но мне было все равно. Я ударила его снова, слабее, и он даже не дернулся. — Отстань от меня! Сколько можно тебя просить об этом?!
Меня трясло от злости. Я чувствовала, как слезы застилают глаза, и я ненавидела себя за эту слабость. За то, что он довел меня до такого состояния.
— Если бы мог, то давно бы это сделал, — прошипел он, и его лицо оказалось так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Ты отравила меня, словно яд. Каждый день настоящее мучение, ночь тоже пытка. Снишься мне постоянно.
Он потряс меня за плечи, и его взгляд стал каким-то бешеным, почти безумным.
— Что мне сделать, чтобы это закончилось?! — его голос сорвался на крик. — Скажи мне! Что я должен сделать, чтобы выкинуть тебя из головы?!
Его пальцы впились в мои плечи с такой силой, что я скривилась от боли. Я чувствовала, как его руки дрожат, как с трудом сдерживает себя, чтобы не сделать еще больнее.
— Больно… — прошептала я, и мой голос прозвучал жалко, растерянно. Вся моя злость куда-то улетучилась, оставив только страх и смятение.
Я смотрела на него и не узнавала. Где тот самоуверенный, наглый Влад, который всегда ухмылялся и издевался?
— Ответь мне, Алиса! — он снова встряхнул меня, и я почувствовала, как слезы начинают катиться по щекам. — Что мне делать? Как мне перестать думать о тебе?
В его голосе сквозило такое отчаяние, что у меня сердце сжалось. Я снова дернулась, пытаясь освободиться, и жалобно заскулила от боли.
Он тяжело дышал, смотрел на меня разъяренными глазами, но хватку ослабил. Пальцы больше не впивались в кожу, просто лежали, согревая. Дрожал, и я чувствовала эту дрожь, передающуюся мне через его руки.
Ситуация вышла крайне эмоциональная. Да вообще последний год выдался слишком психически нездоровым. Я не знала, что делать, не знала, что говорить. Я просто стояла и смотрела, как он приходит в себя.
— Прости… — его голос стал тише, спокойнее. — Прости, я не хотел.
Не двигалась, все еще находясь под впечатлением от агрессии, которую только что увидела.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и его голос звучал почти нежно. — В буквальном смысле. Я не могу спать, не могу есть, не могу думать ни о чем, кроме тебя. Это убивает меня.