Страница 31 из 45
— О‑о‑ой, а девочка‑то расстроилась, — она легонько потрепала меня по плечу. — Иди, поговори с ним нормально. Скуксилась тут, царевна нашлась!
— Не пойду.
— Он неспроста назвал тебя стервой. Реально, мне его жаль, — Лена наполнила свой бокал напитком, не отрывая от меня пристального взгляда.
Мне поплохело. Новость об армии ударила неожиданно, оставив в душе неприятный осадок. А комментарии Лены будто посыпали соль на рану. Я упорно твердила себе, что не стану с ним разговаривать. Ни за что. Хотя где‑то глубоко внутри теплилось отчаянное желание всё‑таки догнать его, спросить, что это было, выяснить, о чём он думал в тот момент… Но я гнала эти мысли прочь.
Пусть всё останется как есть.
Значит, уходит в армию. Больше не будет случайных встреч в подъезде, в лифте, в университетских коридорах. Не придётся каждый раз делать вид, что мы друг друга не замечаем. Не нужно будет сжиматься изнутри от его мимолетного взгляда или случайного прикосновения.
Возможно, это и есть тот самый шанс… окончательно отпустить прошлое, стереть из памяти его образ.
Я сжала пальцами край дивана, будто пытаясь ухватиться за решимость, которая пока держалась на волоске. Да, именно так. Я воспользуюсь этой ситуацией. Забуду Влада. Раз и навсегда.
Лена, видимо уловив моё состояние, помолчала немного, потом тихо сказала:
— Знаешь, может, оно и к лучшему…
Я не ответила. Просто смотрела в окно, где медленно опускались сумерки, и пыталась убедить себя, что всё действительно будет хорошо.
Будет же?..
Влад действительно ушёл в армию буквально через несколько дней после того неловкого случая в коридоре. Помню, как меня тогда будто молнией ударило, новость ошеломила, выбила из колеи. Но, к собственному удивлению, я довольно быстро взяла себя в руки. Жизнь, как говорится, продолжалась. Хотя я очень часто его вспоминала. Рисовала картины того, что между нами было.
Учебный год тем временем подошёл к концу, и наступили долгожданные летние каникулы. Лето выдалось насыщенным, хотя и без особых потрясений. Сначала мы с мамой и дядей Гришей отправились на отдых, провели пару недель у моря, где я, наконец, смогла как следует расслабиться и забыть о школьных заботах. Потом была поездка к отцу, я давно не видела его, так что визит получился тёплым и душевным, хоть и немного волнительным. В целом лето пролетело незаметно.
А вот с началом нового учебного года в моей жизни появился Миша. Он учился на третьем курсе и сразу привлёк моё внимание. Симпатичный парень, блондин с пронзительно‑голубыми глазами, чем‑то напоминавший Брэда Питта. Моя подруга Ленка, едва увидев его, тут же прицепила ему это прозвище и потом долго веселилась, наблюдая за его смущённой реакцией.
Мы начали общаться сначала осторожно, потом всё активнее. Много переписывались, подолгу разговаривали по телефону, встречались после пар. Миша оказался на редкость интересным собеседником, потому что с ним можно было обсудить что угодно. Постепенно я всё больше проникалась к нему симпатией, и когда он предложил начать отношения, я, не раздумывая, согласилась.
Наши отношения оставались сдержанными, ограничивались нежными поцелуями и долгими прогулками. Единственное, что немного настораживало, это его ревность. Он мог приревновать даже к невинному разговору с одногруппником, и это, признаться, не вызывало у меня восторга.
На личном фронте, казалось, всё постепенно налаживалось. Я почти сумела вытеснить Влада из своих мыслей, по крайней мере, так мне хотелось верить. Почти…
Но он упорно напоминал о себе. То являлся во снах, то вдруг, возвращаясь домой, я невольно останавливалась в том самом межквартирном коридоре и словно заново переживала наши перепалки. А иногда, глядя на Мишу, я вдруг представляла на его месте Влада. Эти мимолетные образы вспыхивали в сознании неожиданно, оставляя после себя смутное чувство вины.
Я изо всех сил старалась вычеркнуть Влада не только из головы, но и из сердца. Он ушёл, его нет, пора двигаться дальше. Но какая‑то упрямая, нерациональная часть меня цеплялась за воспоминания, не желала отпускать этого «придурка», как я его мысленно называла. И от этого внутреннего раздвоения становилось ещё тяжелее.
Временами меня одолевали сомнения, что не использую ли я Мишу? Ведь он мне действительно нравился. Он был таким живым, весёлым, энергичным. С ним всегда находилось, о чём поговорить, мы разделяли многие интересы, понимали друг друга с полуслова.
А вдруг я просто пытаюсь заполнить пустоту, которую оставил Влад? Может, я обманываю не только Мишу, но и саму себя?
Эти размышления накапливались, пока однажды я не поняла, что дальше так нельзя. Как ни было больно, я решила положить конец нашим отношениям, пусть они длились всего полгода.
Реакция Миши оказалась бурной. Он не смог скрыть обиды и разочарования. В его словах звучали упрёки, он называл меня непостоянной, обвинял в легкомыслии, в том, что я играю чувствами. Я понимала, что причиняю ему страдания, но знала, что продолжение отношений будет ещё большей нечестностью по отношению к нам обоим.
Квартира Влада пустовала весь год, пока он служил в армии. Иногда из деревни приезжала тётя Лариса, проверяла, как обстоят дела, приглядывала за квартирой. Мы с мамой только радовались, что она живёт в деревне. Да и соседи будто забыли о нашем существовании.
Но за этот относительно спокойный год произошёл‑таки один странный, тревожный случай.
Дело было зимой примерно за два месяца до того, как Влад должен был вернуться из армии. Я возвращалась домой после занятий в университете. Подходя к подъезду, невольно обратила внимание, что входная дверь квартиры Влада приоткрыта. Это сразу насторожило.
Не успела я, как следует обдумать, что это может значить, как изнутри донёсся глухой грохот, а следом звон разбитого стекла. Не раздумывая, я рванулась к двери, толкнула её и заглянула в полумрак прихожей.
В первое мгновение сердце сжалось от ужаса, потому что на полу лежала тётя Лариса. Она была в верхней одежде, словно только что вошла, а рядом рассыпалась картошка из разорванного пакета.
Я метнулась внутрь, нащупала выключатель и включила свет. Яркий свет резанул по глазам, но теперь всё было видно отчётливо.
— Лариса Николаевна! — выкрикнула я, бросаясь к ней и опускаясь на колени.
Она не реагировала. Дыхание было едва заметным, лицо бледным. Но главное, что она была жива. Хоть без сознания, но жива.
Что делать? Вызывать скорую? Попробовать привести в чувство?