Страница 85 из 140
— Я... я, конечно, был осведомлен, что требуется отдельное уведомление для... для таких случаев, — пролепетал он. — Но я… Я замотался… Знаете, как это бывает?
— Значит, вы плохо помните устав Академии, — отрезал Виерис. — Не мешало бы вам обновить знания Устава, не так ли?
Он отвернулся в коридор.
— Принесите из моей комнаты Устав Академии.
Кто-то, кого я не видела, тут же отрапортовал: “Есть!”. И до меня донеслись удаляющиеся шаги.
Через десять минут вошел еще один стражник. Он держал в руках настолько толстую книгу, что если такая свалится на тебя с полки, то оставит мокрое место.
— Господин преподаватель забыл устав Академии. Поэтому пусть берет перо и бумагу и начинает его переписывать. Перепишите раздел о правах и обязанностях преподавателей.
Я застыла на месте. По сравнению с тем, что давал мне переписывать Ронн, устав казался монстром.
Гвардейцы уже начали писать.
Один старательно выводил буквы с таким сосредоточенным, напряженным видом, словно от качества его почерка зависела оборона столицы. Перо скрипело по бумаге, оставляя жирные, неуверенные следы.
Второй работал быстрее, но периодически сверялся с текстом оригинала, морщась на каждую сложную формулировку, словно пытался расшифровать шифр врага.
Картина была настолько невероятной, что я снова едва не рассмеялась. Смех подступил к горлу горячей волной.
И тут же я закашлялась, потому что смех застрял где-то в трахее, превратившись в болезненный спазм. Глаза наполнились слезами.
Ронн сглотнул и сел за парту. Он взял листок, обмакнул перо в чернильницу и открыл устав на первой странице.
Виерис посмотрел на меня.
Впервые за все время — прямо. В упор.
Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на моих руках.
— Встань, — приказал он.
Я моргнула, смахивая предательскую влагу с ресниц.
— Что?
— Ты возвращаешься в башню.
— Но... — начала я, глядя на недописанные страницы.
Он посмотрел на мои пальцы. На грязно-синие пятна чернил, въевшиеся в кожу. На опухшее, покрасневшее запястье. На стопку исписанных листов, которые дрожали в моих руках.
Его лицо осталось бесстрастным. Маской.
— Ты достаточно написала, — констатировал он.
Ронн дернулся, словно его ударили током.
— Ваше высочество... она написала лишь половину раздела! Это неуважение к...
Виерис даже не повернул головы. Он смотрел только на меня.
— Если вам настолько важен третий раздел, магистр, я могу прислать еще десять человек. Из личной гвардии. Или из канцелярии отца.
Пауза.
— Академия получит лучшие, самые аккуратные конспекты в своей истории. Каждый лист будет подписан лично мной.
Белит каркнул.
Коротко. Хрипло. Почти похоже на сухой, злобный смех.
Ронн опустил взгляд. Плечи его обвисли. Вся его власть, вся его важность рассыпались в прах за одну минуту.
— В этом... в этом нет необходимости, ваше высочество, — прошептал он.
— Рад, что мы пришли к пониманию.
Виерис протянул руку и взял мою тетрадь. Ту самую, с моими каракулями.
Я инстинктивно дернулась.
— Там...
— Что? — его бровь едва заметно поползла вверх.
Я замялась. Сердце забилось чаще.
Там были окна. Дурацкие, нелепые окна. Трещины на стеклах. Штрихи, которыми я пыталась сохранить рассудок. Мои попытки не сойти с ума, пока мир вокруг требовал от меня быть идеальным инструментом.
— Ничего, — выдохнула я, опуская глаза. — Потом скажу.
Он посмотрел на меня чуть внимательнее. Слишком внимательно. Будто пытался прочитать мои мысли. Потом медленно закрыл тетрадь и положил ее поверх Кодекса, прикрывая мои секреты чужой ложью.
— Забери вещи, — сказал он.
Я собрала листы неловкими, деревянными пальцами. Рука почти не слушалась, мышцы ныли от перенапряжения. Один лист соскользнул с края парты и плавно опустился на пол.
Я наклонилась за ним, но Виерис оказался быстрее.
Он поднял лист.
На мгновение его взгляд задержался на строчке, которую я писала последней, перед тем как он вошел:
«Жизнь хозяина имеет абсолютный приоритет».
Потом он медленно перевел взгляд на меня.
И мне показалось, что его лицо стало еще холоднее. Еще непроницаемее. В фиалковых глазах вспыхнула искра чего-то темного, неразборчивого. То ли презрения к этим словам. То ли согласия с ними. То ли чего-то третьего, чего я не могла понять.
— Пойдем, — произнес он.
Просто одно слово.
Но я почему-то подчинилась сразу. Автоматически.
Не потому что он приказал.
А потому что если бы я осталась в этой аудитории еще хоть на минуту, под взглядами гвардейцев, пишущих мой приговор, и умирающего от унижения магистра, то, наверное, действительно разрыдалась бы. От усталости. От нервов. От этого чудовищного абсурда.
Мы направились к выходу.
— Вы обязаны ее наказать! За непослушание! - послышался голос Ронна в спину.
— Обязательно, - произнес принц. — Я уже придумал для нее наказание. Можете быть спокойны.
За моей спиной скрипели перья гвардейцев. Звук был ритмичным, монотонным. Скрип-скрип-скрип. Как звук точильного камня.
Я поняла простую вещь: в этой игре нет правил. Есть только игроки. И тот, кто умеет менять правила на ходу, всегда выигрывает.
Дверь захлопнулась за нашей спиной, отсекая скрип перьев и запах страха.
В коридоре было тихо.
Виерис шел быстро, не оглядываясь.
А я шла следом, сжимая в руке свою тетрадь с окнами, и чувствовала, как внутри, под ребрами, где пульсировала связь, тепло его руки все еще отдавалось странным, пугающим эхом.
Какое наказание он мне приготовил?