Село

Вера поднялась на ноги и, сначала выглянув, вышла из спальни. Было тихо, и мрак комнаты развеивали лишь слабые полосы света от окон. Димы не было видно. Всё казалось мирным — Вера даже успела подумать, что те звуки ей послышались где-то на границе сна и яви. Но её внутренний голос — едва слышимый, но твёрдый — подсказывал: не послышались. Не выдумала.

С чашкой на столе что-то было не так. Она стояла иначе. Ближе к краю. Совсем немного. Но Вера чувствовала: не могла она её так оставить. Она бы запомнила.

И тут — шлёп.

Что-то упало с кухни. Вера резко повернулась в ту сторону и сделала шаг ближе — вдруг Дима там, за печкой, и она его просто не увидела? Каждый шаг давался с усилием — тело не хотело туда идти, но разум гнал вперёд.

Что Дима там делает? В этой тишине? В этой темноте?

— Дима?.. — шепнула Вера так тихо, что едва расслышала себя.

Ответа не было. Глаза привыкли к полутьме, и Вера уже была уверена, что ей просто показалось — ничего ведь не видно. Значит, просто дом скрипит — он же старый, деревянный, это нормально. Она почти поверила себе. Почти.

И тогда — краем глаза — заметила.

В углу комнаты мелькнула тень. Быстро, низко — это было что-то маленькое, слишком шустрое, слишком гибкое. Вера повернулась — но там уже ничего не было. Только занавеска колыхнулась.

Движение было настоящим. Ткань шторы предательски свидетельствовала: это было. По коже Веры пробежал холодок, и зашуршал ковёр — кто-то перебежал с одного угла комнаты в другой. Шаг. Прыжок. Скрежет. Всё это пряталось в затаённый ритм ночи, что, казалось, затаила дыхание вместе с Верой.

— Кто здесь?.. — сказала Вера громко, то ли чтобы проснуться, то ли чтобы напугать незваного гостя.

Может, кошка? Может, мышь? Но сердце упорно не верило. Там было что-то другое. Мурашки, бегущие по позвоночнику Веры, были умнее всякой логики. Вера отступила к двери спальни, выискивая глазами хоть что-то, что окончательно подтвердит: ей не кажется. Каждое её движение было осторожным, словно она боялась потревожить чьё-то присутствие, хотя пока сама не понимала, чьё именно.

И вот — в отражении зеркала — Вера увидела.

Промелькнула какая-то крошечная фигурка. Что-то лохматое, тёмное. Словно чья-то тень, обретшая форму — слишком юркая, слишком точная, чтобы быть случайностью. За спиной Веры зашипел Шерлок, окончательно подтверждая: это не иллюзия.

Пальцы Веры побелели, сжимая дверной косяк, за который она, оказывается, схватилась, и она тут же отпрыгнула назад и захлопнула за собой дверь, повернув щеколду. Рывок этот был инстинктивным, паническим — как у зверя, загнанного в угол. Она не думала, не взвешивала — просто спасалась.

— Ты чего? — тут же послышалось сзади.

Вера от неожиданности вскрикнула и резко повернулась, вжимаясь в дерево спиной. Она почувствовала, как дрожь прошла по всему телу, пробежав от затылка до пяток, а ноги ослабели, как после бега, которого не было.

Дима сидел на кровати. Создавалось впечатление, что он только что проснулся. Растрёпанный, он выглядел почти нелепо — чужой человек в чужой комнате. На его лице не было ни малейшего следа волнения.

Дима щёлкнул выключателем лампы на тумбочке, и комната тут же заполнилась желтоватыми отблесками. Свет не дал ощущения безопасности — наоборот, он подчеркнул неестественность происходящего.

— Где ты был? — тут же спросила Вера. — Я тебя звала.

В её интонации зазвенела нота обвинения, страха, почти детского непонимания: как мог он — её человек — не быть рядом?

— Ты чего? — повторил он и улыбнулся. — Я был тут всегда. Чего ты, приснилось что-то?

Слова его, мягкие, почти ласковые, ощущались, как наждачная бумага. Вера уставилась на него так, как будто перед ней был не её собственный муж, а оплот кошмара, что никак не хотел заканчиваться. Её глаза искали доказательства, ловили каждую морщинку, каждую чёрточку его лица, чтобы понять — врёт? Не врёт?

— Не было тебя тут, Дим, — медленно произнесла Вера. — Не было. Я не могла тебя не заметить.

Он покачал головой, лёг и тут же отвернулся к стенке:

— Ложись спать, — буркнул он, и тон его был усталым, чуть раздражённым. — Это просто сон.

Но это не было сном. Внутреннее знание било точно — и по разуму, и по душе. Это не бред, не галлюцинация, не переутомление. Это было.

Вера не легла спать. Только присела на самый край кровати, подальше от Димы, и до утра смотрела перед собой, понимая, что всё ещё слышит за стеной какие-то звуки — осторожные, потаённые. Ночь застыла — липкая, как мрак в подвале, с тишиной, которая звенела в ушах.

Может, Дима просто лёг поближе к стене, и она до него не дотянулась? Сомнение шевельнулось в Вере, как застарелая заноза: может, она действительно всё придумала? Может ведь такое быть?

Или он был в другой комнате, а потом за её спиной прошёл в спальню? Но звук его шагов она бы узнала — это ведь тяжёлые, мужские шаги, знакомые до мелочей. А тут — ни звука, ни дыхания, ни скрипа пола.

Или он тоже это слышал, но не знает, как себя вести? Как тогда, после Петра, когда он молчал, избегал взглядов. Когда делал вид, что ничего особенного не случилось. Может, ждёт утра, чтобы самому посмотреть?

Или хочет свести её с ума? Эта мысль вспыхнула ярко и погасла, оставив послевкусие — шипящее, как перекись на живой ране. Что же, у него получается.

Шерлок сидел рядом с Верой на кровати, вперив взгляд в дверь, и периодически тихо ворчал — так, что шерсть на его загривке немного приподнималась. За стеной что-то было. Что-то живое, однозначно. Не ветер. Не старый дом. Не иллюзия. Что-то — или кто-то. Вера слышала, как гремит посуда, как падают с полки книги, как что-то двигается по полу.

Только бы дождаться момента, когда рассветёт — и она встанет, проверит и убедится, что это просто какой-то зверёк. Надежда — хрупкая, натянутая, как тонкая нитка на краю бездны, ещё жила в ней.

И через пару бесконечных часов, в которые Вера так и не смогла сомкнуть глаз, всё наконец затихло.

Как только где-то вдалеке пропел первый петух.