Село

Глава 11. До первого петуха

Вера открыла глаза и резко села — тупая боль тут же отдалась в висках. Всё закружилось, и она, сжав губы, оглянулась, не сразу понимая, где она и как тут оказалась. Мир вокруг был словно вытертым, цвета потускнели, очертания расплылись, и только один холодный, упругий запах травы пробивался сквозь мутную завесу сознания.

Она лежала на той самой лавке у подножия холма, где накануне говорила с Лукичом. Рядом с ней кто-то стоял и махал руками над её лицом:

— Давайте, Вера, — бормотал он. — Приходите в себя.

Голос был тихим, но прилипчивым: в нём не было паники, только терпение того, кто уже не раз вытягивал людей из неподходящих мест. Вера приложила ладонь ко лбу — кожа горела, а под пальцами пульсировала боль. Мысли всё никак не собирались в связный поток: обрывки вспыхивали и тут же ускользали, сталкивались, рассыпались в памяти.

Почему так темно? Что, уже вечер? Солнце словно вырвали из неба и выбросили, оставив село в выдохшейся дымке.

— Что случилось? — выдавила из себя Вера.

— Зашли туда, куда не стоило, — вновь раздался голос, и Вера поняла, что это Николай. — Я Вас нашёл.

Слово «нашёл» прозвучало не как случайность, а как обязанность. Будто так и должно быть — священник должен подбирать заблудших, как пастух овец.

Вера спустила ноги на землю. Её мутило, каждый вдох давался с таким трудом, словно она пыталась вобрать в себя не воздух, а воду. Николай стоял напротив, и его чёрная ряса жутким пятном выделялась на фоне зелени. Ткань на ветру почти не шевелилась — точно облачение не висело на человеке, а было тенью, выросшей из земли.

— Как это — нашли? — спросила Вера, показавшись самой себе лишь эхом.

— Увидел утром, что в лес зашли, — пояснил Николай. — Не видел, как выходили, так что решил проверить — и нашёл.

Слова прозвучали буднично, без акцентов — мол, дело житейское. Ничего от старого священника в этом селе, казалось, не могло укрыться. Вера бы усмехнулась, но сил не было: всё тело ныло и противилось выражению эмоций. Да и не хотелось шутить: слишком легко здесь шутки могли превратиться в пророчества.

— Как у Вас всё складно, Николай, — проговорила Вера тихо, поднимая к нему глаза. — И могилу Вы роете заранее, когда тело погибшего ещё даже не нашли. И людей находите, — она сглотнула, и горло обожгло сухостью. — И книги необычные Вам кто-то дарит.

Каждое перечисление — как камешек, брошенный в воду: Вера смотрела, всплеснёт ли хоть что-то во взгляде её собеседника. Слишком прямолинейно, конечно, получилось, но Вера поняла, что утратила способность к тщательному подбору слов. Всё равно ведь Николай ничем дельным не поделится, наверное. Максимум — скажет что-то пространное и философское, что только спутает карты и собьёт ставки.

Но Николай, вопреки Вериным ожиданиям, не развернулся, не отвёл глаза и даже не заговорил о высоком, светлом и вечном долге и местных правилах. Священник вздохнул, сел рядом с Верой и посмотрел в сторону села.

Был уже вечер. Солнце висело у самого горизонта, как раскалённая монета на краю мира, и пускало по небу переливы десятков оттенков — оранжевого, красного, золотого, которые плавились и тонули в надвигающейся с востока черноте. Среди этой медной роскоши робко поднимался месяц, тонкий и бледный, вонзившийся в горячее тело заката.

— Вы специально туда пошли? — спросил Николай.

— Куда, в лес? Просто гуляла, — солгала Вера.

Ложь вышла ровной, доведённой до автоматизма городскими разговорами, но здесь, в этой сырой тишине, она прозвенела чужеродно.

— Не думаю, — голос Николая прошелестел, теряясь в холодеющем воздухе. — Я Вас нашёл там же, где нашли Пелагею, — Николай посмотрел на Веру. — Зачем Вы туда пошли?

Имя Пелагеи ударило сильнее ветра. Верина головная боль прекратилась в одно мгновение — быть может, из-за того, что её сердце совершило беспокойный кульбит, а руки дрогнули. Когда тайна обретает конкретное имя — тело моментально просыпается.

— Я не знала, — призналась Вера. — Я шла к Вам.

— Зачем? — Николай чуть повернулся к ней.

Вера хлопнула по карману кофты — надо же, на месте. Она вытянула «Народные поверья» и показала книгу священнику. Николай смотрел на неё пару мгновений — пристально, ровно, и в этом взгляде было что-то от врача, глядящего на старую рану.

Священник взял книгу в руки — аккуратно, как живое существо, как младенца или раненую птицу. Его пальцы быстро зашелестели страницами, словно делали так уже не один раз, и он открыл заднюю обложку.

— Вы хотели спросить, кто такая «А», — догадался Николай. — Александра. Сестра Тихона.

Никаких отступлений, никаких притч. Просто имя. Ответ был такой простой и неожиданный, что Вера даже поймала себя на чувстве то ли разочарования, то ли удивления. С каких пор Николай не уходит от неудобных вопросов? Если он начал отвечать прямо — значит, ставки выросли.

— Можете попробовать с ней поговорить, но вряд ли она ответит, — заметил Николай, возвращая Вере книгу.

— Ничего нового, — откликнулась Вера, бездумно поглаживая обложку. — Здесь это в порядке вещей, — она вздрогнула, поняв, что не сделала важное. — Спасибо, Николай. Что нашли. Видимо, я долго там лежала — зашла-то утром.

Ощущение провала во времени накрыло вторым слоем: сколько часов из её жизни вычеркнул лес? Что с ней было в этот промежуток, пока она лежала там? А разве вообще можно потерять сознание на несколько часов и выжить? Не бывает ведь так. Ерунда какая-то.

— Пожалуйста, — ответил Николай, не глядя на неё. — Уже видел такое, вот и забеспокоился.

Возникла пауза, полная вопросов, что роились в Вериной голове, но никак не собирались во что-то более или менее правильное. Хотя…

— Если я спрошу, что со мной случилось, Вы ответите? — спросила Вера. — Раз уж там нашли Пелагею, это ведь не совпадение, не думаете?

Она ещё надеялась на земное объяснение: яма, коряга, удар головой — и всё. Николай устало повёл плечами, складывая руки в замок:

— А толку? Вы ведь не поверите.

— Вы скажите, а я решу — верить или нет, — голос Веры обострился.

Право выбора было последним, что она могла защитить. Николай кивнул так, словно принял её условие, но взгляд его остался таким же тяжёлым:

— Вас позвали, — произнёс он. — Потому что Вы не боитесь.

Вера нахмурилась.

— Не боюсь чего?

Николай посмотрел на кроны деревьев, потемневших на фоне угасающего неба. Листва над их головами шевельнулась, как от невидимого вздоха.