Село

Да только спросить, хоть где примерно искать, не у кого было. Предок тот, рассказывали, даже до войны не дожил — исчез в ночь, когда в село пришли первые красные. Дом его много лет стоял пустым — пока в него в середине девяностых не заселились Александра и Тихон, что с тех самых пор на все расспросы о кладе упорно молчали.

Петру Тихон всегда напоминал пса, вечно стерегущего покой своей сестрицы. Сам он в этом доме — не жилец, а страж. То латку на забор прибьёт, то в огороде поковыряется, но всё как-то с трудом — повинность несёт, не иначе.

Матери Тихон с Александрой никогда не нравились. Тихона она называла исключительно «крепостным», а Александру просто избегала — как и та её. С чего их неприязнь началась — Пётр не помнил. Да и неважно это было.

Тихон закупился и ушёл, за ним были ещё несколько человек — про них Пётр ничего интересного не помнил. Все на одно лицо — смурные, задумчивые. Обычные люди, которые живут здесь кто давно, кто недавно. Вроде даже говорили о чём-то между собой, с Верой и Серёгой какими-то ни к чему не обязывающими репликами перекинулись, но вообще — ничего в них примечательного не было. Потом закупался Серёга, Марта, Марина с отцом и Вера. Пётр ничего себе брать не стал — не хотелось, да и Серёга целый пакет набрал.

Вера остановилась, что-то поправляя в пакете, а Галя спрыгнула на землю, потянулась, зевая, и кивнула водителю:

— Всё, Сань, поехали, — она хлопнула задней дверцей машины.

— А мимо станции проезжаете? — спросил вдруг Борис, что всё ещё, оказывается, стоял поодаль.

Пётр пожал руку водителю, с которым он не перекинулся ни одним предложением за это время.

— Ну да, — откликнулась Галя. — А чё?

— Возьмите с собой, — произнёс Борис. — Дело есть.

— Тут, знаете, не такси, — скривилась Галя. — Нам по графику надо. И вообще — мы посторонних не берём.

Борис чуть наклонил голову:

— Я не посторонний.

Пётр пошёл к Вере, забрал у неё пакеты, а водитель Александр кашлянул и негромко бросил:

— Пусть поедет, Галь. Места хватит.

Продавщица нахмурилась, пожала плечами, но согласилась.

Марина всю дорогу до дома щебетала с Серёгой про прекрасную погоду под аккомпанемент Григорьевича на тему того, насколько был хорош его улов этим утром. Пётр вообще их не слушал, пока Марина вдруг не обернулась:

— Ну, хозяйка, — обратилась Марина к Вере с полуулыбкой. — Дом-то обживаешь?

Вера кивнула:

— Потихоньку. Всё как-то… Чужое пока.

— Ничего, — Марина остановилась у своего забора. — Он к тебе привыкнет. Дом. Главное — накормить.

— Кого? — не поняла Вера.

Пётр вздохнул. Не было б у него в руках Вериного пакета — развернулся бы и ушёл.

— Дом, — с мягкой настойчивостью повторила Марина. — Стол накрой. Гостей зови.

— Не время сейчас, — возразила Вера. — Только приехала. Да и не с кем особо.

— Как не с кем? — Марина сделала шаг ближе. — Мы все тут. Петька, Серёга, я… Вон, батя мой, Марта — она придёт, если позовёшь. Придут, все придут.

— Не уверена, что это хорошая идея, — попыталась протестовать Вера.

— А зря, — сказала Марина. — Здесь без этого — никак. Надо же по-людски.

Григорьевич с Серёгой тут же принялись расхваливать эту мысль, перебивая друг друга, и Вера, помедлив, согласилась — поняла, что спорить не получится.

Оставив Григорьевича с Мариной у их калитки, они втроём дошли до дома Веры — нужно было посмотреть, что там сталось с капканом на чердаке. Серёга что-то бурчал про тяжёлый пакет, Пётр не слушал — думал, как бы уйти, не вляпавшись в застолье, а Вера шла впереди, подгоняемая собственным беспокойством.

Дверь была не заперта. Вера толкнула её и замерла на пороге:

— Дима? — её интонация выдала удивление.

В кухне, спиной к ним, стоял мужчина, что-то методично засовывая в холодильник. У его ног, ластясь, вился Верин кот. «Дима» обернулся и улыбнулся. Это был жилистый парень-брюнет лет за тридцать, чуть выше среднего роста, с простым и открытым лицом, глядящий с какой-то особенной добротой на всё, но особенно — на женщину, что вошла в дом.

— Вот и вернулась, — сказал он. — А я уж думал, потерялась.

Пётр с Серёгой невольно переглянулись, и Пётр пожал плечами — мол, не знаю, кто это, а Вера уже шагнула вперёд и обняла мужчину. Как-то осторожно, точно боялась, что он рассыплется.

— Ты как тут оказался? — спросила она.

— Да так, — коротко посмеялся Дима. — Соскучился, решил приехать. Подвезли. Всё хорошо. Ты как?

— Да нормально, только вот ребята вчера капкан на чердаке ставили — шум какой-то был. Ой, что это я, — она оглянулась, не размыкая объятий. — Это Пётр, бывший владелец дома, это Серёга — он напротив живёт, а это… — она посмотрела на того, кого обнимала. — Это Дима. Мой муж.

Петру на секунду стало трудно дышать. Он не сделал ни шага вперёд, ни назад — просто стоял. Мысли метнулись коротко, как птицы в дыму: «Так ведь…» — и тут же упёрлись в пустоту, в мягкую, вязкую стену, которую разум не хотел пробивать. Но Пётр ничего не сказал — только кивнул. Вроде даже улыбнулся краешком губ.

Серёга просто пожал Диме руку, что-то начал спрашивать у того и рассказывать новому знакомому о вчерашних приключениях с капканом, а Пётр так и стоял на крыльце, глядя на Веру. Не помнит, что ли? Она же даже ему, малознакомому мужику рассказала, что у них с мужем произошло, почему она покупает этот дом, почему едет сюда одна. Не сразу, конечно, но всё-таки рассказала. Да и не заметить, как ей трудно это всё даётся, было сложно. А тут — разулыбалась, обнимает его, радуется. Неужто и правда место так влияет?

Хотя, кажется, мелькнул у неё в глазах вопрос — и правда, откуда он взялся, как по селу прошёл, никем не замеченный? Но Вера была слишком рада, чтобы об этом дальше думать.

— Пойдём, покажу, — сказал Серёга, вырывая Петра из его мыслей. — Вместе этот капкан проверим.

— Капкан, — медленно повторил Дима. — Ну, раз надо — значит, надо. Ты с нами? — спросил он у Веры.

Вера отнекивалась, но Дима её как-то уговорил. Пётр не понял, в какой момент и сам согласился — кажется, Дима и не убеждал, а просто сказал так, что стало ясно — не пойти не получится. Пётр и утром сюда бы не зашёл, если бы не маячило перед лицом воспоминание об испуганных глазах Веры, что смотрели на него вчерашней ночью. Но раз вошёл один раз — можно и второй войти.