Страница 92 из 96
Глава 43
Рассвет застал их на ложе, сплетенных руками и ногами под меховым покрывалом.
Янь Чжэнь проснулся первым от настойчивого стука меча о дверь.
— Папа! Вставай! Солнце уже высоко! — звонкий голос Лин прорезал утреннюю тишину. — Ты обещал показать мне Раскол Скалы! Ты что, заболел?
Чжэнь тяжело вздохнул и посмотрел на спящую Лань Инь, на чьих губах всё еще играла слабая, довольная улыбка.
Лин сердито пнула подвернувшийся под ногу камешек и, надув губы, зашагала в сторону сада. Её золотые глаза всё еще искрили от недовольства. Она уже два часа как была в полной боевой готовности, а великий и ужасный Глава Клана Грозового Пика, который обычно просыпался с первыми птицами, всё еще не соизволил явиться на тренировочное поле.
Она нашла Тянь-Ланя у пруда. Брат сидел в позе лотоса, предаваясь созерцанию над молодым побегом звездного мха, который они привезли из Долины. Вокруг него разливалось спокойное серебристое сияние.
— Тянь! Ну ты видел это? — Лин скрестила руки на груди, отчего её учебный меч обиженно звякнул. — Отец совсем расслабился! Мы вернулись из Долины, а он сегодня даже дверь не открыл. Как он собирается учить меня Расколу Скалы?
Тянь-Лань медленно открыл один глаз, и на его губах появилась всезнающая улыбка, которая всегда бесила младшую сестру.
— Лин, угомони свой Гром, — мягко произнес он, не прерывая потока Ци к растению. — Он просто... занят очень важным делом. Восстановлением семейного тепла.
— Какого еще тепла? — Лин подозрительно прищурилась. — Он проспал тренировку!
Тянь-Лань вздохнул и поднялся, отряхивая колени. Он подошел к сестре и легонько щелкнул её по носу, отчего та смешно сморщилась.
— Грозовая ты моя голова. Дала бы ты папе время. Подумай сама. Он был один в этих холодных горах, пока мы с тобой и мамой наслаждались теплом Долины. Он соскучился. По ней, по её тишине... по тому, как она пахнет лотосами. То, что ты называешь слабостью, для него — единственная возможность наконец-то выдохнуть.
Лин на мгновение замолчала, обдумывая слова брата. Её ярость начала медленно угасать, сменяясь задумчивостью.
— Значит... он просто её любит? — тихо спросила она.
— Именно, — кивнул Тянь-Лань. — Так что иди-ка лучше потренируй свои выпады на деревянных чучелах. А когда отец выйдет — а он выйдет, поверь, и будет светиться как начищенный доспех — вот тогда и покажешь ему свою прыть.
В этот момент со стороны главных покоев донесся глухой звук открывающейся тяжелой двери.
Спустя тридцать минут Янь Чжэнь наконец ступил на тренировочное поле. Он был в полном боевом облачении, застегнут на все пряжки, но Тянь-Лань оказался прав: отец буквально светился. В его движениях не было привычной резкости, скорее — избыточная, спокойная мощь.
— Лин! — громыхнул он, стараясь придать голосу суровости, но уголки его губ предательски подергивались. — Десять кругов без остановки. Сейчас же!
Лин, уже успевшая остыть, но не упустившая случая подколоть отца, хитро прищурилась:
— Десять кругов? Папа, ты уверен, что у тебя хватит сил за мной уследить? Ты выглядишь так, будто тебе хочется не мечом махать, а... прилечь под маминой ивой у источника.
Чжэнь закашлялся, маскируя смущение за суровым взглядом.
— Одиннадцать кругов! И если я увижу хоть одну искру раньше времени — добавишь еще пять. Марш!
Пока Лин, весело сверкая золотыми глазами, неслась по кругу, Чжэнь подошел к Тянь-Ланю. Сын стоял, прислонившись к столбу павильона, и в его серебристых глазах читалось такое абсолютное понимание всего происходящего, что Глава Клана почувствовал себя мальчиком, пойманным на краже яблок.
— И ты не улыбайся, — буркнул Чжэнь, хлопая сына по плечу. — Как там твой мох? Не завял от утренних криков сестры?
— Мох в порядке, отец, — спокойно ответил Тянь-Лань. — Мама тоже проснулась. Просила передать, что если ты загоняешь Лин до обморока, то сегодня вечером тебе придется ужинать со старейшинами, а не с ней.
Чжэнь замер. Угроза была серьезной. Он посмотрел на бегущую дочь, которая как раз завершала пятый круг, и громко скомандовал:
— Достаточно! Лин, иди сюда. Начнем Раскол Скалы. Но помни, что этот прием требует не только ярости, но и удержания власти над меридианами... о котором твоя мать напоминает мне каждый день.
Лин заняла боевое положение тела. Она выхватила свой меч, и воздух вокруг неё потяжелел, наполняясь яростью Грома. Но на этот раз она не бросилась в атаку сразу. Она глубоко вдохнула, как учил её Юнь в Долине, и её золотая Ци начала медленно, плавно стекать по лезвию, не разлетаясь искрами, а собираясь воедино на самом острие.
Чжэнь удивленно поднял брови. Он ожидал привычного взрыва, но увидел нечто иное. Дочь медленно подняла клинок, и когда она нанесла удар по тренировочному камню, раздался не грохот, а сухой, четкий щелчок. Гранитная глыба не разлетелась в пыль — она аккуратно раскололась ровно пополам.
— Ого... — выдохнул Чжэнь, подходя к камню. — Это было... изящно.
Лин гордо вытерла нос рукавом:
— Это Юнь сказал, что молния бьет в одну точку, а не во всё небо сразу.
Чжэнь обернулся к Тянь-Ланю и прошептал:
— Кажется, этот лекарь из Долины опаснее, чем я думал. Он учит мою дочь думать прежде, чем бить.
***
Вечерняя трапеза проходила в малой палате, где каменный очаг давал больше тепла. На столе дымился наваристый горный суп и свежий хлеб.
Лань Инь сидела во главе стола, выглядя отдохнувшей и сияющей. Она переоделась в мягкое домашнее платье, и её присутствие усмиряло даже самых буйных членов семьи.
Лин не могла усидеть на месте. Она размахивала ложкой так же активно, как утром мечом.
— Мама, ты бы видела! — восторженно тараторила она. — Я ударила по камню, и он просто… «дзынь»! Папа даже рот открыл! Он думал, я опять устрою взрыв, а я сделала всё как… как Юнь советовал. Разя точным ударом!
Чжэнь, сидевший напротив, невозмутимо отрезал кусок мяса, но в его золотых глазах прыгали смешинки.
— Да, — пробасил он. — Твой «дзынь» лишил меня отличного тренировочного валуна. Теперь придется тащить новый из ущелья.
Тянь-Лань сидел рядом с матерью, подкладывая ей лучшие кусочки. Он почти не участвовал в хвастовстве сестры, но когда Лань Инь коснулась его руки, он передал ей короткий, согревающий всплеск силы Ци.
— Мама сегодня почти не устала, — заметил он, глядя на отца. — Долина пошла ей на пользу.