Страница 29 из 96
Глава 14
Они молча направились в спальню, где воздух всё еще хранил отголоски их первой ночи. Здесь всё было подготовлено её руками. Приглушенный, мягкий свет духовных светильников едва разгонял полумрак, а тонкий аромат благовоний Снежного Успокоения создавал ощущение, будто они находятся в центре облака, парящего над суетным миром.
Янь Чжэнь не отпускал её руки. Как только тяжелые двери закрылись, отсекая их от бесконечных коридоров дворца и интриг старейшин, он привлек её к себе, вдыхая запах её волос.
В этой тишине, нарушаемой лишь мерным треском фитиля, Лань Инь чувствовала, как тяжесть суровых будней окончательно покидает её. Его руки, всё еще теплые и надежные, дарили ей чувство опоры.
— Сегодня я не хочу быть Главой, — прошептал он, и его дыхание опалило её кожу. — Я не хочу думать о границах и демонах. Позволь мне просто быть твоим мужем.
Лань Инь повернулась в его руках, ласково коснувшись его лица. Она видела, что за маской сурового правителя скрывается усталость мужчины, который слишком долго нес на себе бремя целого клана.
— Ты уже дома, Чжэнь, — ответила она, ведя его к широкому ложу, застеленному холодным шелком. — Здесь нет войн. Только тишина и я.
Янь Чжэнь действовал так, словно совершал священный обряд. Каждое его движение было наполнено благоговением, которого Лань Инь никогда не ожидала встретить в этом суровом воине.
Он медленно развязал узел пояса на её талии, и тяжёлая ткань его халата начала соскальзывать с её плеч, обнажая молочно-белую кожу. Чжэнь замер, любуясь этим безупречным сочетанием между грубым тёмным шёлком и её нежной наготой. Его пальцы едва касались её, словно он боялся, что она растает, как первый снег под лучами солнца.
Когда халат наконец упал к их ногам, Лань Инь осталась стоять перед ним, освещённая лишь мягким мерцанием свечей. Её волосы, рассыпанные по плечам, казались черным шёлком, а глаза отражали его собственную страсть. Янь Чжэнь опустился на колени, глядя ей прямо в глаза . Его губы коснулись её живота — это был поцелуй преданности, признания её власти над ним.
Он медленно поднимался выше, покрывая её кожу невесомыми поцелуями, от которых по телу Лань Инь пробегала сладкая дрожь. Она чувствовала, как его горячее дыхание обжигает её, заставляя Золотое Ядро пульсировать в унисон с его сердцем. В этой тишине не было места боли или страху — только тягучее, обволакивающее желание, которое связывало их крепче любых заклятий.
Чжэнь подхватил её и осторожно уложил на холодный шёлк простыней. Он навис над ней, опираясь на локти, и его взгляд скользнул по её лицу, шее и груди. Теперь он не торопился. Он хотел запомнить каждую линию, каждую тень её тела, чтобы в будущих битвах этот образ был его единственным путеводным светом.
Его рука медленно скользнула по её бедру, поднимаясь выше, и Янь Чжэнь мгновенно замер, почувствовав, как её тело напряглось под его рукой. В полумраке спальни его глаза вспыхнули тревогой. Он немедленно перестал двигаться, оставив пальцы внутри, но лишь для того, чтобы чувствовать её ритм, не причиняя нового вреда.
— Тебе больно? — его голос прозвучал надломленно и тихо, в нём слышался страх снова стать тем разрушителем, от которого она его спасла.
Лань Инь медленно выдохнула, пытаясь расслабить скованные мышцы. Она видела его лицо совсем близко — искажённое заботой и нежностью. Боль от первой ночи ещё не совсем утихла, и её тело помнило ту резкость, с которой он владел ею в воде.
— Нет... — прошептала она, разжимая губы и касаясь ладонью его щеки, чтобы успокоить. — Не столько больно, сколько... я всё ещё чувствую твою мощь внутри себя. Ты слишком велик для меня, Чжэнь, но это... это правильное чувство.
Она потянула его на себя, заставляя его грудь коснуться её сосков. Она хотела, чтобы он понял, что её сжатие было не отторжением, а попыткой удержать его, запечатлеть это ощущение навсегда. Её Ци начала медленно и мягко пульсировать, подстраиваясь под его жар, подготавливая её тело к новому принятию.
— Не останавливайся, — добавила она, глядя ему прямо в глаза. — Просто будь со мной медленным. Сегодня нам некуда спешить.
Янь Чжэнь глубоко вздохнул, закрыв глаза от нахлынувшего облегчения. Он начал двигать пальцем с невероятной осторожностью, почти неощутимо, дожидаясь, пока она сама не начнет подаваться навстречу, пока её влага и тепло не станут приглашением, перед которым он не сможет устоять.
Он стал лавой, которая медленно и неумолимо заполняет каждую пустоту. Его палец внутри неё начал двигаться по кругу, пробуждая те живые точки тела, которые ещё вчера ныли от боли, а сегодня расцветали под его лаской.
Он склонился к её груди, и его язык начал медленно очерчивать ореолы, дразня и заставляя Лань Инь прерывисто дышать. Его свободная рука скользнула под её спину, приподнимая её, заставляя их тела соприкасаться еще плотнее. Каждый его поцелуй на её животе и бедрах был как клеймо — горячее и властное.
— Твое тело... оно как чистый нефрит, — прошептал он, и его голос глухо рокотал у самого её лона. — Я боюсь оставить на нем след, но хочу, чтобы каждый твой вдох принадлежал мне.
Он добавил второй палец, и Лань Инь вскрикнула, но теперь это был звук не страха, а удивления от того, как быстро её тело откликается на него. Она чувствовала, как внутри неё разливается мед, как её собственная влага облегчает его движения. Она сама развела ноги шире, обвивая его бедра, и её пальцы впились в его плечи, призывая его быть смелее.
Янь Чжэнь поднялся выше, его губы снова нашли её рот. Он целовал её глубоко, забирая её стоны себе, в то время как его рука продолжала ритмично и настойчиво ласкать её глубину. Он чувствовал, как она пульсирует вокруг его пальцев, как её Золотое Ядро выбрасывает мягкие лазурные искры, которые смешивались с его золотым свечением.
Лань Инь чувствовала, что порог боли пройден. Теперь внутри неё жило лишь томительное, тягучее ожидание. Она чувствовала его твердость, прижатую к её бедру, и это больше не пугало её — это манило.
— Я хочу... — в её руках отозвался едва заметный, сладкий трепет предвкушения, — ...быть сверху.
Это желание, высказанное её тихим, но решительным голосом, заставило сердце Янь Чжэня пропустить удар. Он послушно откинулся на подушки, позволяя ей взять власть в свои руки. Для него, привыкшего вести и брать всё силой, это подчинение было высшей формой доверия.