Страница 18 из 96
Глава 10
Рассвет над Пиком Железного Грома всегда был резким — солнце вырывалось из-за скал, заливая всё вокруг багрянцем. Но в это утро свет казался иным. Мягким, золотистым, словно сами горы праздновали возвращение своего Главы.
Когда Лань Инь открыла глаза, её накрыла волна тяжелого, тягучего тепла. Каждое движение отдавалось в теле непривычной ломотой. Бедра ныли, а внизу живота всё еще тлело ощущение наполненности и жжения. Она попыталась пошевелиться, и шорох холодного шелка напомнил ей о каждом мгновении прошедшей ночи.
Её чувства были в смятении. Она, привыкшая к безупречной чистоте и духовной власти над собственным телом, теперь чувствовала себя запятнанной его жаром — но это не было неприятно. Напротив, её Золотое Ядро теперь пульсировало в новом, более мощном ритме. Она чувствовала его Ци внутри себя, как отголосок далекого грома. Это была метка, которую невозможно смыть — теперь она принадлежала этому мужчине не только по закону, но и по самой сути своей души.
Она повернула голову, ожидая увидеть его рядом на подушке, но край ложа с его стороны был пуст. Сердце Лань Инь на миг сжалось от странного холода, но затем она увидела его.
Янь Чжэнь не ушел. Он сидел в нескольких шагах от ложа, на низком массивном кресле, подставив широкую спину первым лучам солнца. На нем не было ничего, кроме наброшенного на плечи черного халата, который не скрывал его мощную грудь. Он не медитировал. Он просто сидел и смотрел на неё — молча, неподвижно, с выражением, в котором смешались благоговение и почти пугающая собственническая нежность.
В его руках был сосуд с водой, но он забыл о нем, завороженный видом своей жены в лучах рассвета. Увидев, что она проснулась, он не вскочил и не заговорил сразу. Он лишь медленно выдохнул, и этот звук был полон такого облегчения и покоя, какого Дворец Громового Пика не слышал десятилетиями.
Лань Инь инстинктивно подтянула простыню к подбородку, скрывая следы его страсти на плечах, но её взгляд — глубокий и всё еще немного туманный после сна — встретился с его взором.
Эта разница была ошеломляющей. Янь Чжэнь видел перед собой не властную Хозяйку Дворца, державшую в руках Нефритовую Печать, а хрупкую лазурную жемчужину, которую ему привезли из Клана Лотоса. Её движения, когда она куталась в шелк, были робкими, а взгляд, который она бросала на него из-под ресниц, светился нежной уязвимостью.
Янь Чжэнь поставил сосуд на стол и медленно поднялся. Его шаги по каменному полу были бесшумными, но Лань Инь чувствовала его приближение каждой крупицей кожи. Он сел на край ложа.
Он не стал срывать шелк, который она так судорожно сжимала. Вместо этого он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Его пальцы, привыкшие к эфесу меча, дрожали от непривычной нежности.
— Та женщина, что вчера спасла мой клан, заслуживает поклонения, — тихо произнес он, и его голос, лишенный боевой стали, звучал нежно, словно мягкий шелк. — Но та девушка, что этой ночью отдала мне свою чистоту и терпела мою ярость... она заслуживает моей жизни.
Он склонился и коснулся губами её лба — долго, почтительно, словно скрепляя новый, невидимый обет. Лань Инь почувствовала, как от этого прикосновения тепло разливается по её телу, усмиряя ноющую боль в бедрах. Она видела в его глазах не только страсть, но и безмолвное извинение за ту резкость, с которой он владел ею ночью.
— Ты не просто исцелила меня, Лань Инь, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты дала мне причину не просто побеждать, но и возвращаться. Теперь я боюсь не смерти... я боюсь увидеть слезы в твоих глазах.
Лань Инь почувствовала, как её робость медленно сменяется глубоким, спокойным счастьем. Она медленно высвободила одну руку из-под шелка и положила её на его широкую ладонь.
Лань Инь доверчиво прижалась ухом к его груди, слушая мерный, мощный стук его сердца. Вчера это был грохот камнепада, а сегодня — глубокий, успокаивающий ритм самой земли. Она чувствовала, как его руки — огромные и надежные — смыкаются вокруг неё, создавая защитный покров, в который не мог проникнуть ни один демон, ни одна злая воля.
— Я всегда буду твоим причалом, Янь Чжэнь, — прошептала она, закрывая глаза и впитывая его тепло. — Каким бы ты ни вернулся из боя, в моих руках ты найдешь только покой.
Янь Чжэнь уткнулся лицом в её макушку, вдыхая аромат лотосовых масел и их общей ночи. Он чувствовал её хрупкость, скрытую за тонкими слоями шелка, и эта беззащитность вызывала в нем желание перевернуть горы, лишь бы она никогда больше не знала боли. Он осторожно укачивал её на своих бедрах, словно величайшую драгоценность мира.
— Моя целительница... — выдохнул он. — Ты думала, что спасаешь только моё Золотое Ядро, но ты спасла мою душу.
В этот момент за дверью послышались осторожные, но торопливые шаги. Распорядитель Сяо, зная нрав своего господина, не решился постучать громко, но его голос дрожал от важности момента:
— Великий Глава! Старшая Госпожа Мэй и Совет Старейшин просят вас выйти. Весь клан собрался во внутреннем дворе. Они... они увидели сияние над вашими покоями ночью и хотят убедиться, что Грозовой Пик обрел своего истинного правителя.
Янь Чжэнь нехотя отстранился, его глаза на мгновение вспыхнули привычной властью, но, взглянув на Лань Инь, он снова смягчился. Он понял, что теперь им предстоит выйти не просто как правителям, а как Парным Заклинателям, чья связь стала легендой еще до того, как они покинули спальню.
Чжэнь замер, не сводя с неё глаз. В его взгляде больше не было боевой ярости — только глубокая тревога. Он видел, как она кутается в шелк, как подрагивают её пальцы и какой бледной она кажется после ночи, проведенной в борьбе за его жизнь. Ему не нужно было быть великим целителем, чтобы понять, что она отдала почти всё.
— Ты едва стоишь на ногах, Лань Инь, — его голос, обычно гремящий подобно раскату грома, теперь звучал приглушенно и надломленно. — Позволь мне выйти одному. Я скажу, что ты отдыхаешь после обряда. Клан поймет... они должны понять.
Он не хотел, чтобы старейшины видели её такой — хрупкой и уязвимой. Он боялся, что её доброту примут за слабость, а его — за того, кто не смог уберечь свою женщину.
Но Лань Инь лишь слабо улыбнулась. Она медленно поднялась, опираясь на его руку, и шелк простыни соскользнул ниже, обнажая её плечо.