Страница 41 из 56
Глава 29. Алина
Моя правильная, размеренная жизнь дала огромную трещину. Под воротниками свитеров медленно заживали багровые, горячие засосы – овеществленное доказательство того, что я теперь полностью, безвозвратно принадлежала своему сводному брату.
Двадцать второго февраля мы наконец приехали на загородную дачу для традиционного празднования. Огромный двухэтажный деревянный дом, окруженный заснеженными подмосковными соснами, казался глухой ловушкой. Моя мама вовсю суетилась на кухне, папа Илья Владимирович хмуро листал какие-то бумаги в гостиной, то и дело срываясь на телефонные звонки.
А потом приехал Макс. У меня сердце едва не выскочило через горло, когда он шагнул на порог – высокий, слегка похудевший, с темными тенями под глазами, но всё такой же пугающе, порочно красивый. Мы встретились взглядами всего на долю секунды. Он едва заметно, холодно кивнул мне, словно я была чужой, но на дне его потемневших зрачков полыхнуло такое знакомое, собственническое пламя, что у меня подкосились коленки.
Весь вечер мы разыгрывали идеальных некровных родственников. Это было невыносимо. Сидеть за одним столом, передавать ему тарелки, чувствовать его тяжелое присутствие и делать вид, что между нами ничего нет.
Ближе к полудню двадцать третьего февраля, пока мама возилась внизу с маринадами для праздничного обеда, я сбежала в свою комнату на втором этаже. Мне отчаянно нужно было побыть одной, чтобы перевести дух.
Я сидела на кровати, сжимая в руках его черную хлопковую футболку. Я втихаря вытащила её из его дорожной сумки еще утром, пока никто не видел. Его запах. Ммм.
Я глубоко вдыхаю запах его одеколона и его тела, пропитавших ткань, которую он носил вчера. Прижимаю футболку к лицу и закрываю глаза, отчетливо представляя его рядом с собой. Его сильные руки, его горячее дыхание на моей шее. Максим. Мой сводный брат. Мой личный, запретный грех.
– Тебе помочь? – раздаётся его насмешливый голос со стороны двери.
Меня будто током прошибает.
Ну вот. Домечталась. Уже и наяву начинаю ловить глюки о нём. Наверное, иначе и быть не может, если в моей голове последние недели – только он один.
Но…
Я же точно закрывалась на замок изнутри. Или нет?.. Паника липкой волной ударяет в грудь.
Я в ужасе распахиваю глаза, резко приподнимаясь на локтях, чтобы убедиться: это просто воображение, усталость, дурная игра разума.
Не глюки.
Максим опирается плечом о косяк двери, будто пришёл в свою собственную комнату. Спокойный, уверенный, слишком реальный. Из кармана его джинсов торчит тонкая металлическая отмычка – этот айтишник, кажется, умеет взламывать не только сервера, но и хлипкие дачные замки. Он красив какой-то опасной, хищной красотой, от которой внутри всё только сильнее сжимается в тугой узел.
– Ты чего так смотришь? – усмехается он, лениво оглядывая меня. – Как будто привидение увидела.
Я открываюсь рот, чтобы что-то сказать, но слова упорно не складываются. В голове шумит, а сердце бьётся так бешено, будто пытается пробить ребра и вырваться из груди.
Он не ждёт моего ответа.
Максим бесшумно закрывает дверь за собой, поворачивает щеколду и делает шаг вперёд. Потом ещё один. Медленно, нарочно не торопясь, смакуя каждую секунду моего испуга, сокращая расстояние между нами. Мне не остаётся ничего другого, кроме как пятиться назад, пока я окончательно не вжимаюсь спиной в подушки.
Он склоняется надо мной, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от моей головы. Не касается тела – но от этой близости становится только хуже. Его тяжелое, властное присутствие давит, мгновенно заполняет всё пространство маленькой комнаты, не оставляя мне ни воздуха, ни малейшей возможности отвести взгляд.
– Так вот кто ворует мои футболки, Алина? – произносит Макс тихо, почти лениво, а в глазах пляшут опасные черти.
Я окончательно зависаю. Мысль доходит до воспаленного мозга не сразу. Щёки начинают гореть адским пламенем, а пальцы сами, судорожно и комковато, впиваются в его футболку, которую я так и не догадалась спрятать.
– Я не ворую, – наконец выдавливаю я, но голос предательски дрожит, выдавая меня с потрохами.
Сводный брат усмехается шире, словно именно этого жалкого оправдания он и ждал.
Пока я окончательно торможу и пытаюсь собраться с мыслями, Макс времени не теряет. Одним сильным движением он перехватывает мои запястья, поднимает их вверх и прижимает к кровати, легко удерживая одной своей рукой. Его пальцы – горячие, стальные, но при этом нарочно осторожные, словно он до безумия боится сделать мне больно.
– Врёшь убедительно, – выдыхает Максим, наклоняясь еще ближе.
Между нашими лицами остается всего несколько сантиметров. Я чувствую кожей его теплое, пахнущее мятной свежестью дыхание, и от этого внутри всё переворачивается, плавясь в сладкую лужицу.
– И что мы будем с этим делать, сладкая? – шепчет он, почти касаясь моих губ своими, пока его вторая, свободная рука медленно пробирается под домашние шортики, безошибочно проникая к самому центру моего наслаждения.
Я негромко, ошеломленно ахаю от этого резкого, интимного прикосновения, и Макс тут же жестко затыкает мой рот глубоким, хозяйским поцелуем. Мой разум окончательно плывет и рушится в бездну. Тело отзывается крупной дрожью, а пальцы, которые он наконец выпускает, судорожно впиваются в его крепкие плечи – я безумно боюсь его отпустить и одновременно не в силах притянуть еще ближе.
Он не торопится. Его пальцы внутри меня творят что-то невообразимое, исследуя, дразня, заставляя напрочь забыть обо всем на свете, кроме этого горячего, страстного поцелуя.
– Тише, – прервав поцелуй, говорит он прямо в мои мокрые губы. Голос Макса сорвался на тяжелый хрип. – Или ты хочешь, чтобы нас услышали родители?
Шершавая подушечка его большого пальца нежно проводит по моей вспыхнувшей щеке. Этот невероятно мягкий, заботливый жест в ситуации полной, звенящей тревоги окончательно сводит меня с ума.
Я замираю, забывая, как дышать. Сердце колотится так громко, что, кажется, этот стук эхом разносится по всему второму этажу.
Вдруг я чувствую, как Макс резко напрягается всем телом, хотя всего секунду назад был таким расслабленным и ласковым. Его пальцы замирают. Он застывает, чутко прислушиваясь к мертвой тишине за дверью. Я замираю вместе с ним, ловя каждый звук из коридора. Снизу, со двора, донесся отчетливый хруст снега под колесами тяжелой машины и хлопок двери.