Сводные. Будешь моей

Глава 25. Максим

Чё блять?

Я смотрел на торжествующую рожу Оксаны, и внутри меня вместо паники поднималась глухая, ледяная ярость. Смешанная с лютым, утробным омерзением. Она реально думала, что поймала бога за бороду? Что притащит моего отца, вывалит эту лажу при свидетелях, и я, поджав хвост, поползу обратно в её семейное стойло охранять чужие бизнес-контракты?

Под скатертью ладошка Алины задрожала так сильно, словно её ударило током. Она попыталась вырвать пальцы, спрятаться, закрыться от этого дерьма. Но я только сильнее сжал её руку, буквально впечатывая её ладонь в свое бедро.

Я держу всё под контролем. Верь мне.

– Максим, сынок… – подал голос отец, и в его глазах я отчетливо прочитал радостный блеск калькулятора. – Ну, раз такое дело… Это же всё меняет! Ребенок – это святое. Нужно уметь прощать обиды. Семья – это…

– Рот закрой, пап, – не поворачивая головы, тихо уронил я.

Отец поперхнулся воздухом и замер с открытым ртом. Мачеха, охнула, прикрыв рот ладонью и покосившись на притихшую Алину.

Я медленно откинулся на спинку стула, убрал руку из-под скатерти и вальяжно положил её на стол. Взгляд от Оксаны я не отрывал. Она продолжала победоносно улыбаться, но на дне её зрачков уже заметалась первая, едва заметная тень паники.

– Восемь недель, говоришь? – я потянулся, взял со стола стакан с алкоголем, лениво крутанул его, заставляя лед звякнуть о стекло. – Красивая цифра. Вот только есть одна маленькая нестыковочка, Оксан.

– Какая еще нестыковочка, Макс? – она хмыкнула, вздернув подбородок. – Тест положительный. Справка от врача у меня в сумке. Ребенок твой, как бы ты ни бесился.

– Мой? – я коротко усмехнулся на весь VIP-кабинет. Сделал глоток виски и поставил стакан обратно. – А как ты докажешь, что он мой, учитывая, что ты трахалась с десятками мужиков в последние пару месяцев, если не больше?

В кабинете повисла такая звенящая, гробовая тишина, что было слышно, как на кухне ресторана бьется посуда.

Мой отец медленно багровел, переводя взгляд с меня на Оксану. Мачеха, кажется, вообще забыла, как дышать. Алина рядом со мной замерла, дыша через раз.

– Максим! Ты что несешь?! – Оксана вскочила со стула, её лицо пошло некрасивыми красными пятнами. – Ты совсем со своей ревностью из ума выжил?! Как ты смеешь оскорблять меня при твоих родителях?!

– Оскорблять? – я приподнял бровь, продолжая сидеть в абсолютно расслабленной позе. – Оксан, я констатирую факты. Напомнить тебе нашу последнюю свингер-вечеринку пару недель назад? Ту самую, где ты ушла искать разнообразие, а потом в машине восторженно щебетала, как тебя поимели трое мужиков одновременно? М? Забыла? Или тебе тогда последнюю память вышибло вместе с мозгами этими членами?

– Господи Иисусе… – прошептала мачеха, бледнея и вжимаясь в спинку стула. Она испуганно дёрнулась к Алине, чтобы закрыть ей уши, но не дотянулась до дочери.

– Максим, прекрати этот бред! – отец грохнул кулаком по столу, но голос у него дрогнул. Мои слова попали точно в цель. – Что за грязь ты тут разводишь перед матерью и сестрой?! Какая ещё свингер-вечеринка?!

– Ообыкновенная, пап, – я повернулся к отцу, пригвоздив его тяжелым взглядом. – Твоя дорогая невестка через полгода после свадьбы заявила, что одного члена ей мало. Ей два-три подавай. Так что ты меня, конечно, извини, но я в этой шведской лотерее участвовать не нанимался. Даже ради твоих контрактов.

– Это ложь! Всё ложь! – Оксана сорвалась на ультразвук, её идеальный фасад дорогой сучки трещал по швам. Слезы ярости брызнули из её глаз. – Он всё врет, потому что хочет развода! Илья Владимирович, не верьте ему! Он сам мне изменял, он… он просто пытается выкрутиться! Ребенок твой, Макс! Я точно знаю! У нас было за неделю до твоей просьбы о разводе, я всё посчитала!

– Я всегда предохранялся и нет, ничего не было. Посчитала она, – я брезгливо поморщился. – Ты можешь считать что угодно и перед кем угодно. Хоть перед моим отцом, хоть перед его компаньонами. Мне похуй. Запомни это слово, Оксана. Мне глубоко и искренне похуй на твои подсчеты.

Я поднялся со стула, готовый крушить всё на своем пути.

– Завтра утром мои адвокаты отправят тебе досудебное требование на проведение ДНК-экспертизы. Ппрямо внутриутробной, – я перегнулся через стол, приблизив свое лицо к её перекошенной от злости физиономии. – И если тест покажет ноль процентов сходства со мной – а он покажет, я уверен, – я пущу результаты этой экспертизы по всем вашим семейным чатам и бизнес-партнерам. Твой папочка костей не соберет, когда узнает, какую шлюху вырастил и как она подставила его бизнес.

Оксана пошатнулась, словно я ударил её наотмашь. Она судорожно хватала ртом воздух, понимая, что блеф не удался. Я не стал прогибаться под давлением отца. Я пошел ва-банк.

– Максим, подожди, я как твой отец требую, чтобы мы спокойно сели и… – попытался рякнуть папа, включая главу семейства, но я даже слушать его не стал.

– Ужин окончен, – отрезал я и повернулся к Алине, которая сидила ни жива ни мертва, бледная как полотно. – Сестренка, тебя подвезти до дома?

Она не колебалась ни секунды и кивнула. Я забрал её пальто с вешалки и, не прощаясь с родителями, двинулся к выходу из ресторана.

За спиной остался полыхать настоящий ад. Оксана что-то истерично кричала вслед, швыряя посуду, отец орал на официантов, мачеха судорожно искала в сумке успокоительное.

Мне было насрать.

Я шёл с Алиной по коридору ресторана, чувствуя, как внутри до сих пор клокочет ярость.

Меня попытались раздавить, но они плохо меня знали.

Мы вышли на морозный воздух. Я накинул на плечи Алины пальто, быстро довел её до машины и усадил на пассажирское сиденье. Сам обошел капот, прыгнул за руль и с силой ударил ладонями по рулевому колесу.

– Сука! – выругался я, тяжело дыша.

В салоне воцарилась тишина. Сводная сестра сидела тихо, сжавшись в комок, и во все глаза смотрела на меня.

Я повернулся к ней, перехватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на меня. В её глазах был шок от того, какую бездну дерьма ей только что пришлось увидеть.

– Ты как, малышка? – голос после крика был сиплым. – Прости, что тебе пришлось это выслушивать, но эту тварь и моего папашу нужно было осадить сразу.

Алина сглотнула, накрыла мои ладони своими тонкими пальцами.

– Макс… – тихо произнесла она, и на её ресницах задрожала слезинка. – А если… если ребенок правда твой? Что мы тогда будем делать?