Сводные. Будешь моей

Глава 13. Алина

Макс, явно не ожидавший этого вопроса, застывает с чайником в руке. А я удивляюсь тому, как обычно невнимательный отец заметил такую вещь, как отсутствие кольца.

– Снял, – говорит брат максимально равнодушно и ставит чашки с чаем перед родителями. – Мешает, когда работаю. Давит, отёк пальца из-за этого.

Я едва сдерживаю смех и прячу улыбку за чашкой кофе.

– Какой ещё отёк? – переспрашивает отец с подозрением.

– Я много печатаю, пальцы качаются, вот и кольцо мало стало, – отмазывается Максим, садясь на место.

Тут он криво ухмыляется и говорит:

– А вообще оно там, где ему самое место – смыл в унитаз. Не хочу афишировать причины, но мы с Оксаной разводимся.

Наступает тишина. Я подношу руку ко рту: хоть он и сказал мне чуть раньше эту новость, я в шоке, что он так вывалил это на родителей. Что теперь будет?

– Ну вот, сказал. Теперь пойду посплю, вы тут без меня пообщайтесь. Не выспался жуть, – говорит он и просто уходит с кухни.

– Максим, а ну вернись, поганец! – строго кричит папа, но мама одёргивает его:

– Влад, давай не сейчас.

Папа возмущённо смотрит на неё:

– А когда, Полина?! На кону репутация, а он…

– Пусть выспится, потом расскажет.

Вижу силу убеждения мамы в действии: папа что-то ворчит, но успокаивается и снова садится за стол.

Мы сидим в напряжённой тишине ещё минут пять. Папа хмурится, мама поглядывает на меня с каким-то странным выражением – будто хочет спросить, знала ли я.

– Доченька, – наконец нарушает молчание мама, осторожно касаясь моей руки. – Ты как? Сильно удивилась?

– Я… – запинаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости врать. – Да, очень. Он же приехал буквально за десять минут до вашего приезда, сказал, что на душе паршиво, но подробностей не выдал. Я и подумать не могла, что там до развода дошло.

– Дело их взрослое, – вздыхает папа, отодвигая тарелку с недоеденным тортом. – Но я не понимаю, почему молчал. Мы же не чужие люди, взял и вывалил вот так, между делом…

– Может, потому что не хотел расстраивать раньше времени? – предполагаю я, стараясь не смотреть маме в глаза. – Или хотел сначала сам всё решить.

– Решил он, – снова ворчит папа. – Выкинуть кольцо в унитаз это не решение, это детский сад – штаны на лямках.

– Влад, хватит, – мягко прерывает его мама. – Не кипятись. Приедем домой, я ему наберу вечером, поговорим спокойно.

Папа хочет что-то возразить, но его телефон снова вибрирует. Он смотрит на экран и раздраженно выдыхает.

– Чёрт, совсем забыл, что сегодня нужно подписывать квартальные отчёты. Алина, ты тут это, присмотри за братом, что ли. И скажи, чтоб не прятался, разговор с ним у меня всё равно будет, но скорее всего уже в офисе.

Он поднимается, быстро целует меня в макушку и смотрит на маму.

– Поехали, Полин? Тебе же ещё на твои процедуры, лучше приедешь туда раньше если опоздаешь – будешь потом полгода перезаписываться к своему мастеру.

– Ой, точно! Совсем из головы вылетело с этими новостями, – мама спохватывается и встает из-за стола следом за ним. – Алина, тогда мы побежали. На днях созвонимся или встретимся вечером. Передай Максиму, что торт был очень вкуснцый.

Она обнимает меня, и я на секунду задерживаюсь в её объятиях. От мамы пахнет привычным парфюмом и уютом, и мне становится ужасно стыдно за то, что я скрываю от неё всё.

Но мне бы самой разобраться в происходящем, а потом на неё это вываливать, а то не факт, что она не будет против наших отношений с Максом.

– Всё будет хорошо, – внезапно шепчет она, отстраняясь. – Просто дай ему немного прийти в себя. Люблю тебя.

Они уходят. Папа уже в прихожей громко спорит с кем-то по телефону, мама проверяет ключи. Дверь захлопывается, и в квартире воцаряется та самая звенящая тишина, в которой каждый шорох кажется громом.

Стою в прихожей, прижав ладони к щекам. Пронесло? Или мама всё-таки что-то заметила в моем взгляде?

Интересно, Макс правда уснул или просто притаился, пока родители были здесь? Нужно проверить.

Тихо, стараясь не скрипеть половицами, я подхожу к комнате. Дверь приоткрыта, и я осторожно заглядываю внутрь: сводный брат лежит на кровати лицом в подушку, руки раскинуты, футболка задралась, открывая полоску загорелой поясницы. Дышит ровно, значит спит.

Хочу уйти, но ноги несут меня внутрь комнаты, поэтому я захожу и сажусь на край кровати, любуясь им. Он такой красивый, особенно когда спит: расслабленный, без этой своей хищной усмешки.

– Подглядывать нехорошо, – вдруг раздаётся его хриплый от сна голос.