Страница 44 из 49
— Некогда тебе было, — мягко улыбнулась Алидия. — Сначала ты теряла память и жила в каждом из этих миров как своя. Потом, вспомнив цель своего путешествия, была полностью поглощена ею.
— Алидия, а что случилось? Почему миры стали «болеть»? Почему появлялись эти разбалансированные «желтки»? Мне Дан про них рассказывал, и ты говорила.
Я уже спокойно называла Волшебницу на «ты». Я относилась к ней не как к матери, но как к взрослой и мудрой родственнице, старшей наставнице. А Инженер… мне очень нравилось его имя — Дан. Оно было для меня символичным. Он дан мне судьбой, больше того — создан специально для меня. Каждая девушка мечтает о таком партнёре, персонально для неё сотворённом. Мне было приятно об этом думать.
Конечно, Алидия и Инженер легко понимали мои чувства и мысли. Они ласково улыбались мне в ответ. А мне и это нравилось.
Я, как ребёнок, купалась в их любви и заботе. У меня никогда не было таких могущественных Учителей и Хранителей. А теперь я находилась под покровительством великой Волшебницы и её сына. Так мне было проще воспринимать реальность: Алидию — как мать Дана. Он же знал о ней с детства, их контакт происходил во сне, она приходила к нему. Он тянулся к ней, пошёл на поиски. Правда, сначала нашёл меня…
Так, мои мысли снова ускакали в сторону, а Алидия ждёт и с мягкой улыбкой смотрит на меня. Мне стало неловко. Волшебница поняла, что я снова готова слушать, и продолжила свой рассказ.
— Миры стали жить своей жизнью, — начала Алидия, и её голос зазвучал тише, словно она погружалась в воспоминания. — Никто так и не понял, как и откуда к ним пришло это желание — творить новых «детей». Их главной задачей было оберегать своих подопечных — людей, живущих внутри, а они решили создавать внутри себя ещё пространство, так называемые «желтки». И там всё пошло наперекосяк. «Желтки» подрастали и начинали чудить, как обычные трудные подростки. Люди, живущие там, росли безответственными, склонными к лени и праздной жизни. Некоторые стремились к риску и любили получать кайф от изменённого сознания.
— Наркотики? — уточнила я.
— Вроде того. Они же обладали способностями к творчеству, вот и творили всё подряд. Только всё это было каким-то губительным для жителей. И, в конечном счёте, для них самих тоже.
Было видно, что Алидии грустно говорить на эту тему. Боль за исковерканный сценарий лежала на её сердце тяжёлым грузом.
— Нас троих создали с целью исправлять эти больные миры. Группа Мудрейших сотворила чистый мир, наполненный самыми светлыми энергиями. У нас были лучшие учителя — семь Мудрейших мужей и одна женщина, прекрасная, как сама Жизнь.
— То есть у вас даже подобия семьи не было?
— Нет, мы жили в мире, напоминающем райский остров. В детстве было много игр — всё обучение строилось в форме игры. Потом нам стали прививать дисциплину, ответственность, учить порядку. Став старше, мы увидели другие миры: сначала на экранах обучающих устройств, потом — воочию, на экскурсиях в сопровождении учителей. Наши знания расширялись. Мы были поражены, что существует так много миров, которым нужна помощь, и готовы были приступить к своей миссии в любой момент. Но Мудрейшие не спешили. Они присматривались к нам, осторожничали. Как оказалось, не зря.
Как-то раз Илларион пропал, а вернувшись, с гордостью заявил, что исцелил целый мир. Мы были изумлены. Зачем он сделал это без ведома Мудрейших? Нам с Бертом было не понять. Он же стал насмехаться над нами, называть малышами... Это была наша первая ссора. Да, мы были созданы по очереди: Илларион, Берт, потом — я, но никто никогда не делал на этом акцент.
— Ему это сошло с рук?
— Нет. Его вызвали на Совет Мудрейших, который шёл очень долго. Мы даже стали переживать за него. Но потом он вернулся, извинился перед нами, и,
вроде бы
, всё пошло как раньше. Только вот, как оказалось, Илларион просто затаился. Именно с того времени он стал восхищаться птицами, и постепенно в его облике стали проявляться их черты. Но они были столь ничтожны, что даже Мудрейшие не заметили их. Илларион был очень хитрым и умным, а они так хотели верить, что он всё осознал... Ошибка многих родителей.
— И что же случилось потом?
— А дальше они влюбились в меня, я тебе говорила об этом. И моя душа потянулась к Берту, откликнулась на его чувства. Мы скрывали нашу любовь от Иллариона, но он всё понял. Илларион отдалился от нас, стал сосредоточен, задумчив, замкнут. Мы стали много спорить. Он говорил, что над мирами надо властвовать, держать их в жёсткой узде. Мы же хотели присматривать, управлять бережно и мягко, исцелять изнутри.
Мудрейшие приняли решение выпустить нас за пределы того мира в свободную жизнь. Нам были даны последние напутствия, и они исчезли из нашей жизни. Но сказали, что будут присматривать за нами.
— Как же они допустили такое? Почему не остановили Иллариона?
— Для меня самой это остаётся загадкой. Мудрейшие не проявили себя ни разу… Возможно, они просто наблюдают, но не вмешиваются. Мы сами должны пройти эти уроки. И до сего дня я плохо с ними справлялась. Я скатывалась вниз: не смогла воспитать наших общих детей, потеряла Берта, не могла участвовать в твоём становлении, бегала от Иллариона, распылялась между мирами. Хорошо хоть он тоже потерял часть своих способностей и теперь привязан к одному миру. А мы, с вашей помощью, собрали такую замечательную команду. И мне силы вернём, и они все — достойные потомки.
— Алидия, ты можешь рассказать, как вы с Бертом сотворили нас с Даном? — этот вопрос волновал меня больше всего.
— Некоторое время мы просто говорили о том, каким будет наш ребёнок. Мы придумывали его внешность, выбирали лучшие качества, думали, какими талантами его наделить. Начинали этот процесс в новолуние. Когда его образ был полностью собран в наших головах, мы шли, взявшись за руки, ночевать на природе. Завершить действо нужно было в полнолуние. Мы шептали друг другу слова любви, призывая дитя, и засыпали, обнявшись. А утром малыш уже лежал между нами — именно такой, каким мы его представляли.
— Чудо какое... Но почему вы спрятали не только меня, но и Дана?
— Илларион уже проявлял себя агрессивно. Он требовал от меня содействия для создания
своих