Страница 41 из 69
— Есть правда и хорошая: я верю в вас. Верю! Верю, что вы, наконец, полностью исцелитесь от непристойных чувств ко мне. И больше не дадите Татьяне ни малейшего повода к разочарованию в вас. А поэтому настраивайтесь на исповедь, на покаяние и на молитву. А завтра я сопровожу вас в собор Архангела Михаила. Этот храм в Петродворце. Знаете?.. Там о вас позаботится отец Сергий. А я в том же храме закажу вечернюю и утреннюю службы в поддержку Татьяны. Согласны?
Владлен изменился в лице, задумчиво прошёлся по коридору. Затем глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду или взятием высокой ноты, и ответил твёрдым голосом:
— Согласен. Тем более, что Архангелу Михаилу и ангелам защиты я молюсь каждый день. Согласен исповедаться, покаяться. Согласен молиться за Татьяну даже весь вечер и всю ночь, а затем и всё утро следующего дня. Но… Я всё равно не прощу себе своё повторное предательство. Не прощу, пока досконально, наконец-таки, не отвлекаясь на быт и работу, не осознаю и не изживу все свои противоречия. А для этого… Для этого мне надо будет пожить какое-то время где-нибудь вне дома. Может быть, даже при каком-нибудь монастыре — в неустанных помыслах и молениях.
Лера сперва хотела возразить: мол, как вы можете бросать жену, детей в такой ситуации. Но по тону Владлена поняла, как для его очищения важно такое уединение.
— В начале ушедшего года, читая в «Розе Мира» Даниила Андреева о судьбе царя Александра Первого, я поразился духовному подвигу этого человека. Ты что-нибудь читала, слышала о нём?
— Очень мало. И «Розу Мира» я не читала. Знаю, что Александру был дарован титул Благословенного.
— Да. Александр Благословенный после долгих метаний, не реализовав свою благую идею о Священном союзе держав Европы, созрел для того, чтобы тайно отречься от престола. Инсценировав свою смерть, дабы, цитирую, «упразднить кармическую сеть династии, спасти её от неотвратимой мзды», прибыл в Саровскую обитель «под смиренным именем послушника Фёдора». Прошли годы. И когда, покинув монастырь, отшельник Фёдор Кузьмич умирал в сибирской тайге, он достиг прозрения, развязывая узлы своей кармы. А после смерти земной он смог взойти «через слои Просветления в Небесную Россию»… Я хотел бы совершить хоть малую часть такого же подвига Одиночества. Но отрекаться от своего престола — от моей семьи — я, разумеется, не настроен.
Некоторое время они стояли в молчаливой задумчивости.
— Лера! Помоги мне, пожалуйста, на работе. Объясни как-нибудь причину директору, и пусть кто-то из наших напишет заявление от моего имени: за свой счёт. На две недели.
Она согласилась и спросила:
— В чём ещё нужна помощь?
Он чуть не плача подошёл к ней, опустился на колени, обнял её за ноги и сказал:
— Лера! Татьяна и ты — две святые женщины в моей грешной жизни! Спасибо вам за это! Я буду молиться за каждую из вас! За каждую!..
А когда она уходила, Владлен вспомнил про ключи кабинета, которые не сдал на вахту. Он передал Лере ключи и сказал на прощанье:
— Знаешь, я почему-то уверен, что мы с тобой встречались в прошлых наших воплощениях. И теперь отрабатываем по отношению друг к другу что-то с тех времён… По крайней мере, я воспринимаю это именно так… С другой стороны, то же самое можно сказать и обо мне с Таней…
***
Лера и Владлен молились за Татьяну весь оставшийся день, несколько часов ночью и большую часть воскресенья, Молились дистанционно. Он на улицах города и дома. Она в церкви и дома. Владлен удивлялся, почему сразу же после своего ухода из больницы, когда увидел покалеченную Таню, он не молился за неё?.. Попытался вспомнить то своё состояние. Вспомнил: побег от отчаяния, самобичевание, ярость, изнеможение… И понял, что просто был в шоке. В сильном шоке, избавиться от которого помогла Лера, придя к нему домой…
В воскресенье Владлен исповедался, покаялся, причастился у отца Сергия, которому был представлен Лерой в соборе Архангела Михаила.
Батюшка по её просьбе устроил Владлена на три пробных дня, а далее — ещё на десять дней, на подворье Свято-Троицкого Зеленецкого монастыря. Присутствие на службе было обязательным только утром (молитва на день грядущий), работа по благоустройству — нетяжёлая и недолгая (до полудня). Питание — очень скромное. Всё это устраивало Владлена, для которого было главным — больше оставаться наедине с собой, погружаясь в самоанализ, в максимально глубокие медитации, в максимально искренние молитвы…
Сила столь мощных потоков молитв со стороны мужа, церкви и Леры, поддержала Таню очень хорошо. И уже во вторник её перевели из реанимации в палату. На сердце женщины было ещё очень беспокойно, но присутствие подле неё каждый день Леры придавало сил. А равновесие, налаживающееся в мыслях и чувствах Владлена, своими незримыми нитями зашивало душевные раны Татьяны.
Видя её расстройство по поводу того, что дети пропускают занятия по музыке и танцам, Лера взяла и эту ношу на себя. И вместе с тётей Олей они, чередуясь, пять дней в неделю водили детей в их храмы искусства.
***
Три пробных дня при монастыре прошли для Владлена благополучно, и он остался там на весь срок, сохраняя за собой возможность покинуть обитель и раньше.
Ему уже было легче держать под контролем каждую свою мысль. Было легче осмыслить причины своего поступка в кабинете Леры. Было легче оценить, как тонко чувствует его состояние Татьяна. Даже на расстоянии. И как она страдает из-за его иллюзий.
«Иллюзия любви — это очень сильнодействующий наркотик, — размышлял Владлен, прогуливаясь в окрестностях монастыря. — Ты строишь воздушные замки нечистоплотному существу, проникшему в твою душу. А потом не можешь его оттуда выгнать… Дай Бог, чтобы мой сын не повторил мои ошибки. Дай Бог…»
Владлен, конечно же, не мог знать, что женщины в палате, в которой лежала его жена, часто беседовали на тему мужской измены. Слушая их истории, Татьяна не решалась рассказать о своей.
С Лерой она вскоре очень сдружилась. И уже могла называть её своей подругой. Ведь именно в беде у одних дружба закаляется, а у других — начинается.
Владлен не смог больше первых двух дней нахождения на подворье монастыря быть вне творческого процесса. На третий день он стал дописывать свой роман. Мысли фиксировал на бумаге, как в прежние, «неэлектронные» времена.