Страница 11 из 76
Глава 10
У Генри дома настолько мягкие подушки, что можно проваляться на них вечность. Бормочу что-то невнятное, когда слышу звук открываемой двери. Наверняка миссис Уолш пришла предложить мне молока с имбирным печеньем.
– Хозяин сказал разбудить. Хозяин не любить ждать, – произносит рядом тонкий, детский голосок.
Какой еще хозяин? С трудом сажусь в кровати. Отдала бы что угодно сейчас за глоток воды. В глаза точно песок насыпали. Не могу их открыть, хоть убей!
Лба касается прохладная рука с длинными коготками. Давлю каблуком выползший из глубин души страх, вцепляюсь в тонкое запястье и широко раскрываю глаза.
– Вай-йа! – визжит тонкое, крылатое существо, пытаясь вырвать ручку из моих пальцев.
Похоже оно на пухленькую старушку, которая едва доходит мне до пояса. Зеленоватые пряди торчат надо лбом и длинными, острыми ушками. Кожа, будто в дополнение к волосам, нежно-фиолетового оттенка. Зрачка будто и нет: на меня испуганно смотрят черные бусинки маленьких глазок.
– Хозяин! Хозяин! Чужачка проснулась! Хозяин спасать Сиог!
От тоненького голоска начинает голова трещать. Отпускаю тонкое запястье. Едва не падаю с кровати, когда существо, взмахнув прозрачными крылышками за спиной, взмывает под высокий потолок.
– Проснулась, значит, – произносит знакомый голос с порога.
Двигая лопатками, отползаю так далеко, как дает мне кровать.
– Я уже просил прекратить так делать. Сиог, свободна!
– Но…хозяин. Я думать, что Ваша гостья…
– Я сказал, что ты свободна. Крылья вырвать?
Пухленькая феечка быстрее ветра вылетает за двери, захлопывает их за собой. Она правда решила, что угроза будет выполнена?
– Смертные – интересный народ. Не замечал за вами раньше любовь к чарам. Заканчивай! Это…раздражает.
– Да что раздражает-то?! – как у дуба не понимала, так и сейчас не понимаю. Украдкой разглядываю все вокруг. Было бы не так страшно и паршиво, встала бы и рассмотрела внимательнее. Одна кровать в комнате стоит, наверное, с половину нашего дома.
– Это мерзкое ощущение от твоих чар. Живые черви копошатся под кожей. Горло сдавливает, как при отравлении “живой смертью”. Голова перестает внятно думать. В груди горит огнем. Пальцы становятся холодными.
– Страх? – спрашиваю недоуменно. По описанию похоже. Но меня награждают ненавидящим взглядом.
– Рыцари дубовой ветви не боятся. Им чужды эмоции. Мы закапываем свои сердца под дубом, чтобы отринуть то, что делает слабым. Чтобы ничто не мешало.
– Колдовать не умею, – говорю, и при этом недоуменно застываю на кровати… Я-то язвительно пошутить хотела, что конец всему волшебному народцу. Прибыла к ним ведьма из чужих земель. Бойтесь меня и поклоняйтесь!
Идиотская шутка, кто бы спорил. Но вот вместо нее сказала почему-то совершенно другое.
– У нас же договор, – тянет так и не представившийся мне защитник. Скрещивает руки на груди, ненадолго задумывается, – Луна – это кусок сыра и она…зеленого цвета.
И смотрит на меня так, словно ему пять лет и на голову тяжеленная коробка со сладостями упала. Того и гляди плясать будет. Плясать... Тело вновь пробивает дрожь, когда вспоминаю гримасы на лицах парней. Да, они были те еще уроды, но смерть их была страшной.
– Прекращай! – гремит над головой. Я к ненормальному попала домой, что ли?! Я сижу, прислонившись рукой к спинке кровати и ничего не делаю. И делать не могу, учитывая, что голая.
Вижу над собой взлетевшую руку, сжимаюсь, и… Ничего не происходит.
– Занятно. Себя из договора исключить я не подумал, – скорее изумленно, чем зло произносит рыцарь.
– Прокололся, – говорю злорадно, а после…хватаю себя за волосы и сильно дергаю.
– О, так можно? Отлично! – беловолосый растягивает губы в улыбке Чеширского кота.
– Ты что делаешь?! – вместо того, чтобы испугаться, я, как ни странно, разозлилась.
– Я? – изумляется остроухий, – Ты сама себя бьешь. А если будешь выражать мне непочтительность, сама выпрыгнешь из окна замка. Там как раз внизу скалы. Выжить невозможно.
– Ты обещал меня защищать! – напоминаю, – Или для тебя договор – всего лишь слова.
– Словом можно сковать бурю, если знать как, когда и кому его произнести, – возражает мой мучитель, – Я обещал защищать от побоев и оружия. Не припоминаю, чтобы ты просила защиты от нашей магии.
– Но ударил-то меня ты, – потираю пострадавшее темечко, откуда выдрала клок волос.
– Физически – нет, – пожимает плечами, – Сама же нанесла удар.
Только сейчас замечаю, что на нем нет доспехов. Переоделся в белую рубашку и темные штаны. “Нашему подлецу все к лицу”: и боевое облачение и расстегнутая на первые две пуговицы рубашка. Кстати, про расстегнутая…
– Это ты меня раздевал?! – возмущенно тыкаю в фэйри пальцем. Замечаю с удивлением, что рука забинтована. Лезу здоровой рукой под одеяло: да, забинтовано и бедро.
– В этом доме есть слуги, если ты не заметила, – равнодушно замечает он, – Спи. Потом решу, что с тобой делать.
– Зовут тебя хоть как? – спрашиваю у широкой мужской спины.
– Лиринор. Как тебя зовут, мне плевать.
Несмотря на грубость, не могу сдержаться от сдавленного смешка. Помню про то, что могу, при желании фэйри, себя сама удушить. Но просто не в состоянии… Наверное, так переизбыток адреналина выходит.
– Что смешного в моем имени, смертная? – холодно интересуется рыцарь.
Пытаюсь помотать головой сквозь одеяло в зубах: ничего, мол. Иди себе спокойно, добрый не человек. Но чертов договор!
– Мало того, что фэйри – это чистота в каждой капле, так ты еще и “Ленор”? Два в одном?