Страница 19 из 120
Глава 17. Том
Низкая одноместная машина покачивалась на выбоинах дороги, увозя Тома все дальше от привычного мира. Том смотрел в окно, уткнувшись взглядом в беспросветный мрак улиц и стараясь подавить раздражение и чувство уязвимости. Полет на гравимобиле мог бы окончательно вывести его из равновесия, а так он хотя бы видел землю. Хаарс ненавидели, когда их отрывали от нее.
На город опустилась ночь, дорогу без фонарей лишь изредка освещали незатемненные окна. Потом, стоило машине пересечь красную голографическую полосу-стену, отделяющую закрытый центральный сектор от остальных, пропали и они. Никаких протестантов Том не заметил, зато удивился, что полоса никак не отреагировала на ее пересечение. Похоже, он незаметно для себя обзавелся пропуском. Или, что вероятнее, машине разрешался въезд независимо от наличия пассажиров. Ее хозяин должен был обладать нехилым влиянием, чтобы подобное устроить. Широкие дороги центра пустовали, фонари не горели. Дома появлялись и исчезали в окне безжизненными темными силуэтами, в них не было ни огонька, ни признака жизни. К обочинам жались припаркованные гравимашинки, брошенные дожидаться возвращения хозяев. Том попал в город-призрак.
Вскоре дома сменил серый забор, высокий и гладкий, а судя по тускло светящимся знакам — еще и под напряжением. Такими огораживали особо опасные объекты. Вдоль забора мостились жилые фургоны для временных рабочих и фуры с не различимыми в темноте надписями. Смахивало на большую стройку.
Машина остановилась в полной тишине и сама открыла дверь. Том вышел, расправил плечи, пытаясь выглядеть увереннее перед скрытыми наблюдателями.
Перед ним возвышались белые стены корпорации «Поддержание», казавшиеся особенно зловещими в ночном свете. Вдоль крыши плавно двигались охранные дроны. Рельефный символ-глаз на дверях словно наблюдал за каждым шагом. Том невольно скрестил руки на груди. Створки разъехались сами, приглашая его в просторный сумрачный холл.
Справа, за полуоткрытой дверью охраны, мерцали голубоватые мониторы, но никого не было видно. Из глубины холла вышла хрупкая девушка в белом костюме, оценивающе осмотрела Тома и жестом предложила следовать за собой.
Лифт медленно двигался вниз, усиливая ощущение неопределенности. Девушка молчала, прижавшись к стене и избегая контакта, отчего Том почувствовал себя заразным пациентом. Он перенес вес на здоровую ногу, скрывая дискомфорт.
Кабина остановилась, но девушка приложила ладонь к панели, и они поехали дальше. Когда двери открылись, перед ними простерся ярко освещенный безликий коридор минус седьмого этажа с одинаковыми дверями и номерами вместо надписей на табличках. Том почувствовал головокружение от резкого света и запаха антисептика.
Неожиданно одна из дверей распахнулась, и прямо в Тома с возмущенным криком врезался человек в мятом белом халате, на ходу поправляя очки.
От вездесущего антисептика жжет глаза, горечь во рту не исчезает даже во время еды.
— На выход, на выход. — Кто-то тыкает бластером в спину, толкает по бесконечному коридору. Боль сводит с ума, и Том не знает, что заставляет его держаться на ногах. Упрямство?
«Сегодня не кормили, — думает он, с трудом продвигаясь вперед. — Зато продезинфицировали, не жалея этого вонючего дерьма. На трупы еду не переводят, а улики надо смыть заранее, м?»
— Давай, шевели ногами. Свежий воздух ждет.
Впереди открывается дверь, за ней нет ничего, кроме яркого белого света.
— Эй, все нормально? Нормально? — Человек в халате повис у него на руке, заглядывая в лицо возбужденно-круглыми глазами. — Может, на свежий воздух?
— Нормально, — повторил за ним Том, отлипнув от шершавой стены и потирая ушибленное плечо.
— Что же вы от меня так шарахнулись-то! — сокрушался человек, заламывая руки. Гримасы на его лице за несколько секунд отразили весь спектр чувств от злости до ужаса и отчаяния. — Простите, прошу! Не ожидал кого-то тут сбить в такое-то время! Право, за какое чудовище вы меня приняли?
— За белое, — прошептал Том почти беззвучно, человек не смог бы услышать.
Но тот вздрогнул, едва различимо.
— Вы куда-то спешили, доктор Фелльманн, — с нажимом в голосе напомнила девушка.
— Да. Простите, — смутился человек в халате, хватая Тома за руку и пожимая ее. — Простите.
И тут человек заметил шрам на запястье Тома. Отпрянул, дерганым движением взъерошил волосы на макушке, и без того торчащие в разные стороны. Краска сошла с бледных щек, а мешки под глазами, напротив, налились синевой.
— Простите. Я действительно очень спешу.
Дверь в конце коридора отличалась от остальных: не автоматическая, без таблички или сенсора. Ее украшала старомодная округлая ручка, какие встречались на исторических снимках. Девушка толкнула ее, прилагая заметные усилия, скрипнул давно не смазанный механизм. Пропустила Тома вперед, но заходить не стала. Послышался глухой удаляющийся стук каблучков.
Небольшой кабинет пустовал, длинный стол светился растянутым по всей поверхности виртуальным окном терминала. Том взглянул с удивившим его безразличием: пару лет назад он бросился бы к нему и потратил все время на угадывание пароля в надежде передать Коалиции что-нибудь ценное. Пару лет назад он был мальчишкой, желавшим изменить мир. Выяснить, кем он стал теперь, недоставало времени.
Часы на стене пробили полночь, привлекая внимание. Нога болела. Том плюхнулся в одно из кресел для посетителей, рассматривая имитацию окна на стене. В голове опустело, тревоги испарились, уступив место усталости.
— Вижу, вы нашли чем себя развлечь, — констатировал скрипучий голос, от звука которого у Тома дрожь пробежала по затылку. Смутившись, он прекратил ковырять подлокотник. Дурная привычка, но ждать, ничем не занимая пальцы, он плохо умел: те сами пускались исследовать доступные поверхности.