Страница 31 из 39
Корсаж был без бретелек, открывая плечи и шею, облегая грудь и подчеркивая ее, возможно, чуть больше, чем ожидалось от невесты, но… мне нравилось.
Юбка широко спадала поверх, да, из старомодного кринолина, который я не надевала с тех пор, как была вынуждена покинуть Сказочный Лес, и это было как вернуться домой.
Мне нравилась здешняя одежда, но я скучала по вычурным платьям и балам, где мои юбки кружились в такт музыке, пока какой-нибудь принц или один из моих братьев кружил меня по танцполу.
Я охотно отдала бы все это, чтобы быть с Эдвардом. Но все же, это было приятно.
Десять нижних юбок лежали поверх кринолина, а поверх них – последний слой белого сатина. Юбка была достаточно длинной, чтобы касаться пола, с трехфутовым шлейфом, который можно было отстегнуть для танцев.
Фата была такой же длины и крепилась диадемой, принадлежавшей моей матери. Это было одно из последних украшений, что у меня осталось, и я носила бы ее с гордостью как намек на мой статус принцессы, не раскрывая его никому.
Жемчужное ожерелье с крупным бриллиантом в центре и подходящие серьги завершали образ. Я полностью опустошила мешочек, что дала мне Нэн, оставив только отцовскую печать, которую собиралась передать Каспиану, когда придет время. Не знаю, как Нэн удалось ее достать, но она помогла бы Каспиану предъявить свои права, если он решит бороться за титул.
– Ты выглядишь как фея-принцесса, – восхищенно сказала Люси. – Особенно с твоими черно-белыми волосами. Такой уникальный контраст.
Я так привыкла к измененному виду своих волос, что почти забыла, какими черными, как смоль, они были раньше. Теперь же мне нравились белые, серебристые пряди среди них.
– Когда-нибудь ты должна рассказать мне, пришла ли ты из Сказочного Леса. Клянусь, ты – точная копия одной из их принцесс, – продолжила Люси, явно подталкивая меня к откровенности.
Она делала это часто в последнее время, словно вызывая меня раскрыть часть своей истории. И, учитывая, что я не могла говорить и должна была тщательно продумывать, как передать все с помощью рук, этого не случилось бы. В каком-то смысле я была благодарна за то, что не могла случайно проболтаться.
– А как насчет твоих родителей? Они будут здесь? – продолжала Люси свои вопросы.
Я покачала головой и наблюдала через зеркало, как она с трудом удерживается от нахмуривания.
– Прости, если я перехожу границы, миссис Сеймур, – она подчеркнула придуманное имя, – я просто хочу узнать тебя получше, но… твои родители мертвы?
Я кивнула, хотя сердце мое болело от этой лжи, ведь мой отец был жив. Я больше всего на свете хотела, чтобы он смог прийти и отдать меня, как того требует традиция – еще одна вещь, которую Констанция у нас отняла.
Я не ответила, а вместо этого собрала юбки и сошла с подиума, отходя от зеркал, и дала понять портнихе, что платье идеально и можно упаковывать.
Сегодня мы заберем его с собой, ведь свадьба уже на следующей неделе. Меня пробрала дрожь. На следующей неделе!
Каким ужасным и бесконечным казалось жить втайне и не иметь возможности говорить шесть лет. И вот, наконец, этот момент пришел.
За эти годы произошло многое – главным, конечно, было знакомство с Эдвардом и влюбленность в него, но были и другие хорошие моменты. Я любила думать, что все это испытание сблизило меня с братьями, несмотря на то, что мы не могли общаться, а может, именно поэтому. Мы превратились из просто родных в единое целое, и я поклялась, что никогда не позволю этому измениться.
Мои мысли естественно вернулись к Эдварду, и улыбка расплылась по лицу от осознания того, как сильно я его люблю. Он – тот самый. Любовь всей моей жизни. И в следующее воскресенье будет самый счастливый день в моей жизни. Я наконец смогу заговорить с Эдвардом, мы поженимся, мои братья вернутся в свой обычный облик. Все будет прекрасно.
Глава 20
Эдвард
Я нашел свою возлюбленную в бальном зале – излишестве, на котором настоял мой отец, хотя оно ни разу не использовалось. Время от времени я подумывал о том, чтобы превратить это «чудовище» в мужскую берлогу, с бильярдными столами, баром, игровыми автоматами и всеми прочими крутыми вещами, которые приходят на ум, когда думаешь о таком месте.
Меня останавливало отсутствие друзей. Нельзя же было просто пригласить Джека и команду выпить пива. Раз в месяц зайти к ним в местный бар, вот и все, насколько я хотел развивать наши личные отношения. Все мои друзья были в Нью-Йорке… ну, почти все. Некоторые переехали в другие концы страны, куда завела их профессия, и теперь мы лишь изредка созванивались или переписывались.
Они были смесью школьных и университетских приятелей, и все пообещали приехать на свадьбу. Меня беспокоило, что в списке приглашенных не было ни одного имени, которое я бы не знал. Моя принцесса не пригласила никого из своей семьи или друзей, кроме доктора Майкла Пинкертона и его жены Дейзи. Это меня тревожило. Оно возвращало все навязчивые мысли о том, что я не знаю о ней ничего, кроме того, что мы пережили вместе за последние годы.
«Скоро»
, – напомнило мне сердце.
В воскресенье ты узнаешь все о ней. Улыбка скользнула по моим губам при мысли о том, что я, возможно, больше жду возможности говорить с ней всю ночь, чем заниматься любовью… ну, не совсем, но все же.
Я наблюдал, как она смотрит на себя в одном из многочисленных настенных зеркал. Не из тщеславия. Я знал ее достаточно, чтобы понимать, в ней нет ни капли самодовольства. Она казалась погруженной в мысли, и впервые до меня дошло, что, возможно, она не умеет танцевать.
– Вот ты где, – позвал я, стараясь не напугать ее.
Улыбка, которую она мне подарила, ослабила мои колени и стерла все сомнения. Пусть я и не знал ее имени, я знал все важное о ней.
– Знаешь, по традиции жених и невеста танцуют первыми, – сказал я с улыбкой, доставая телефон и выбирая вальс в своем плейлисте.
Ее улыбка стала глубже, и она изящно скользнула ко мне, протянув руку с такой грацией, что любая дебютантка позавидовала бы. Пораженный, я положил телефон в карман, нажав кнопку «воспроизведение», и принял ее протянутую руку, притянув к своей груди.
– Ты так вкусно пахнешь, – сказал я, уткнувшись носом в ее шею.
Она хихикнула и, словно опытная танцовщица, повернулась в моих руках. Не отпуская моей руки, она закружилась один, два раза – легкая, как балерина, и вернулась в мои объятия. Подняв наши руки в нужной для вальса позиции, она взяла мою другую руку и положила себе на талию, а кончики пальцев – на мое плечо. Ждала моего ведения.