Страница 67 из 154
— Да, тебе стоит. Я знаю, что ты трахаешь Адалин, — сбрасывает он бомбу.
— Я в курсе, что ты знаешь, иначе бы ты здесь не стоял.
Не думаю, что он делает это ради Мэтта, который вроде как его лучший друг. Скорее он продал бы Мэтта не моргнув глазом, если бы ему это было выгодно.
Брэндон слегка улыбается.
— В какой-то степени мы с тобой похожи.
— И поэтому ты приперся сюда запрещать мне видеться с твоей сводной сестрой?
— Я запрещаю тебе это именно поэтому.
Ой, ну разве он не милашка? Я не могу воспринимать его всерьез. Он делает еще один шаг ко мне. Светлая прядь падает ему на лоб, а взгляд впивается в меня. Ого, решил показать зубы, да?
— Не подходи слишком близко, — предупреждаю я.
Он останавливается в шаге от меня.
— В твоем мире подцепить богатую девочку, наверное, считается крутым достижением. Но в моем мире всё иначе. А мой мир, это по совместительству еще и мир Адалин, мир Мэттью, мир всех, кто находится там, внутри.
— Эй, не приплетай сюда его, — рычу я, чувствуя, как напрягаются мышцы.
— А почему бы и нет? Ведь это ты убил его сестру, а не я.
— И всё же ты меня не сдал.
Брэндон, конечно же, всё знает. Этот сталкер всегда всё знает, разве нет? Наверное, у него до тошноты скучная жизнь.
— Это может очень быстро измениться, Блэйк. Не думай, что у меня нет страховки.
У меня мгновенно скручивает живот. Это еще что значит?
— Обожаю этот момент, когда они понимают, что попались на крючок. Объяснить тебе?
Я играю желваками и раздуваю ноздри.
— В общем, я обожаю видео. И обожаю снимать на них наши похождения. Ну, знаешь, все эти тройнички, тусовки, поцелуи, наркоту, убийства...
Он небрежно машет рукой. Вот тут во мне начинает закипать настоящая ярость, и я медленно сжимаю кулак.
— Знаешь, я никогда не понимал, что Мэттью в тебе нашел, — задумчиво рассуждает он и делает ко мне последний шаг. Я словно прирос к месту. — Я всегда задавался вопросом, что они все в тебе находят. А ответ оказался до банального прост. Ты даешь им именно то, что им нужно в данный момент. Каждому из них. И так ты делаешь их зависимыми от себя, верно?
Я всё еще не могу выдавить ни слова. Вместо этого перед глазами снова и снова проносится та ночь на яхте. Я снова вижу, как стою с Лианой на палубе, как мы ссоримся, как ветер треплет ее темные волосы, как в ее зеленых глазах блестят слезы.
— Мэттью всем вдолбил, что это он случайно убил сестру. Но это не так.
Желудок делает сальто. Мэтт сделал что? Я понятия не имел, что он взял вину на себя. Блядь, если бы я только знал, я бы во всем признался. Как он вообще живет с таким грузом на плечах?
Я крепко сжимаю губы.
— И поскольку Мэттью — это Мэттью, он тебе ничего не сказал, да? — Брэндон слегка качает головой. — Здесь, в Майами-Бич, полно людей, которые с радостью упекли бы тебя за решетку. И никто бы не моргнул глазом, давая против тебя показания. Никто бы не моргнул глазом, слив это видео. Так что говорю тебе в последний раз. Тогда ты не воспринял меня всерьез, так что лучше сделай это сейчас. Держись подальше от этой стороны города, держись подальше от Мэттью, а главное, держись подальше от Адалин. Такая девочка, как она, никогда не останется с таким, как ты, мелкий Аладдин. Хватай свой ковер, свою обезьянку, волшебную лампу и проваливай. Чтобы после сегодняшнего дня я тебя здесь больше не видел.
Я могу лишь молча пялиться на этого сукина сына. Он угрожает мне, и обычно я бы уже давно впечатал кулак в его лицо. Обычно я бы уже сидел на нем верхом и месил его как псих. Обычно я бы уже давно слетел с катушек, потому что я точно не из тех, кто контролирует гнев. Я не умею держать себя в руках и даже не пытаюсь.
Но сейчас мне поставили мат. Я мужчина, а не клоун, и я понимаю, когда меня загоняют в угол. Я сжимаю кулак еще сильнее и шумно выдыхаю через зубы. Если я сейчас сломаю ему нос, он получит ровно то, чего добивался. Брэндон уже не раз доводил меня до этой точки только чтобы потом сказать: Видите? Видите, какой он?
И при этом он сам так идеально маскирует свою истинную сущность.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь посоветовать ему свалить нахуй и больше не открывать рот, потому что эти слова могут стать для него последними, я слышу стук каблуков по тротуару. Я резко отстраняюсь. Я даже не заметил, насколько близко подошел к Брэндону. Он одаряет меня еще одной холодной улыбкой, делает шаг назад и исчезает с противоположной стороны лестницы, так что Адалин, подходящая справа, даже не успевает его заметить.
В этом весь Брэндон.
Сердце бешено колотится в груди, внутри всё полыхает. Полыхает так, что я мог бы либо трахнуть двадцать пять девчонок подряд и разнести всё в щепки, либо превратить чье-нибудь лицо в кровавое месиво.
Но сейчас мне нельзя делать ни того, ни другого. Сейчас мне нужно взять себя в руки. Я должен. Должен сосредоточиться. После сегодняшней ночи я всё равно покончу с этой стороной города. После сегодняшнего дня меня больше ничего не будет связывать с Майами-Бич, а для Мэтта я придумаю отдельное решение. Так я пообещал Данике, но главное — самому себе.
— Блэйк?
— М-м? — напряженно говорю я, убирая ногу от стены.
— Эй. — Адалин выглядит немного запыхавшейся, и то и дело оглядывается через плечо. — Мэтт сказал, ты ждешь меня здесь.
Ладно. А теперь расслабься. Не психуй. Неужели это так сложно, как другие люди вообще с этим справляются? Передо мной стоит потрясающе красивая женщина в черном платье. И сегодня ночью я наконец-то достану деньги для Даники. Всё будет хорошо. Мне просто нужно успокоиться.
— Лучше не стало, — она мягко дотрагивается до моей щеки. Мое лицо всё еще напоминает отбивную после встречи с отцом. Но хорошая новость в том, что этот ублюдок валяется в больнице с сотрясением, и нас пока оставили в покое. Я бы даже сказал, что мама с каждым днем выглядит всё более расслабленной, а такого раньше вообще никогда не было.
— Ага. — Я перехватываю ее руку и кладу себе на затылок. — Я принарядился для тебя.
Меня понемногу отпускает. Адалин перебирает мои волосы, но брови у нее нахмурены. Она беспокоится обо мне и гладит меня по голове. Это значит, что я зашел с ней гораздо дальше, чем предполагал.
Это ведь хорошо, да?
— По-моему, это прекрасно... — чуть запинаясь, произносит она, хотя на самом деле ничего прекрасного во мне нет.
Здесь вообще нет ничего прекрасного. Кроме ее лица.
— Я слышал, тебе нравится бунтарский стиль, — криво усмехаюсь я, намекая на свое лицо.