Скандальные. Грехи элиты

С этими словами он спускается по лестнице. По пути он растаптывает мою еще тлеющую сигарету. В полном изнеможении я сползаю по стене и тру лицо руками.

Сейчас всего этого для меня слишком много. Ситуация выходит из-под контроля, и я без понятия, что с ней делать. Хотя Алек вполне может быть прав. Может, мне стоит просто поехать домой, нажраться, нассать отцу в шампунь или типа того. Впрочем, даже это меня вряд ли спасет. Надо проверить, как там сестра. Я всегда догадывался, какой хаос творится в душе у Лилит. Но услышать правду настолько открыто оказалось очень тяжело. С тех пор как она узнала о моих встречах с Блэйком, она чувствует себя преданной. Последнюю пару дней я пытался тупо переждать, пока она не успокоится. Но теперь мы обязаны поговорить. Предатель я для нее или нет, другого пути не существует.

Поэтому я решаю попрощаться с остальными и поехать домой. Побыть хорошим старшим братом. Не дать моей всё еще живой сестре тоже умереть, даже если только внутри.

Но далеко я не ухожу. Когда я уже собираюсь вернуться в зал, меня останавливает рев мотоцикла. Мой желудок резко сжимается, и я замираю. Может, это Блэйк. А может, и нет.

Может, я уже несколько дней отчаянно хочу его увидеть. А может, и нет. Лучше бы нет. Если это и правда Блэйк приближается на своем байке, мне стоит свалить, пока всё не стало еще гораздо, гораздо хуже и гораздо, гораздо запутаннее.

Но вот он выруливает из-за угла, и у меня не остается ни единого шанса. Это действительно Блэйк подъезжает на своем матово-черном мотоцикле. Как только я его узнаю, внутри что-то расслабляется. Плечи опускаются, и от одного только взгляда на него хаос в моей голове немного рассеивается. Но когда он тормозит у подножия лестницы, напряжение мгновенно возвращается, потому что Блэйк в очередной раз избит, и избит неслабо. Щека потемнела от синяка, а бровь рассечена. Терпеть не могу видеть его таким, но, Блэйк Кинг постоянно ходит побитым, видимо, потому что ему жизненно необходимы неприятности.

И еще, как только он опускает ногу на землю, я замечаю, что он на взводе и кажется нервным. Что он опять задумал?

Я чувствую себя беспомощным отцом, который смотрит, как его сын вляпывается в одно дерьмо за другим. Разумеется, я не иду в зал, а спускаюсь по ступенькам. Здесь, на улице, нет никого, кто мог бы нас заметить, да и мать больше не смотрит в окно. И это хорошо, потому что, если всплывет, что я общаюсь с Блэйком, будут проблемы. Адалин не сказала ни Лилит, ни кому-либо еще, но что, если это увидит не тот человек?

Блэйк меня не замечает, он смотрит в телефон. Я склоняю голову набок, продолжая идти к нему.

Что он здесь забыл? У него встреча с Адалин? Довольно рискованно. Ее родители прилетели из Лондона, и Чад тоже где-то поблизости. Но Блэйк ведь обожает острые ощущения.

— Эй! — окликаю я его, и темный взгляд Блэйка мгновенно вонзается в меня. Да уж, выглядит он паршиво, в точности так же, как я себя чувствую. Только он не может этого скрыть. Челюсть небрита, черные волосы растрепаны, а глаза налиты кровью. Я уже не раз видел его в таком состоянии, и с каждым разом мне это нравится всё меньше. Подойдя к нему вплотную, я заталкиваю поглубже всё, что варилось во мне последние несколько дней.

— О, — выдает он и опускает телефон. — Прозвучит странно, но тебя я увидеть не ожидал.

— А кого ожидал?

— Ну, может, охранника, который попытается меня вышвырнуть. — Он слезает с байка и откидывает подножку. Я невольно напрягаюсь. Он сейчас подойдет ближе? И почему эта мысль так сильно меня будоражит? Я что, совсем рехнулся? Это же просто Блэйк, и никто больше. Парень, который когда-то был моим лучшим другом. Я мог доверить ему всё на свете, но он предал меня, и я поклялся больше не иметь с ним никаких дел. А теперь я снова этого хочу. Я видел, как он занимается сексом, и с тех пор всё стало каким-то странным.

— Я не охранник.

Блэйк проводит большим пальцем под носом, быстро оглядывая территорию. Он выглядит очень дерганым, словно делает что-то запретное. Подозрение, что он приехал к Адалин, крепнет. Адалин. Да что ему вообще от нее нужно? У нее же есть Брэндон и Чад.

Блэйк прячет руки в карманы потертой кожаной куртки и кивком зовет меня за собой. Ну да, конечно. Сейчас я пойду с ним в какой-нибудь укромный уголок. А впрочем, плевать.

Мы останавливаемся под лестницей, ведущей к дому, но я держу дистанцию. Так определенно лучше. А то вдруг у меня снова начнутся какие-нибудь странные заскоки. Сейчас я не могу себе доверять.

— Как ты? — спрашивает он, выбивая сигарету из мягкой пачки. При этом он бросает беглый взгляд по сторонам. Ему требуются три попытки, чтобы прикурить. Большим и указательным пальцами он вынимает сигарету изо рта, и его губы вдруг кажутся такими мягкими. То, что я вообще обращаю на это внимание, смущает меня настолько, что я отвожу взгляд и стискиваю зубы.

— Да нормально, — смущенно отзываюсь я, пряча руки в карманы брюк. — А ты как?

— Всё хуево, как всегда. Адалин там внутри? Мне нужно с ней поговорить. Мне нужно... — рассеянно произносит он и глубоко затягивается. Я с легким недоумением наблюдаю, как, едва выдохнув дым, он тут же затягивается снова. Он и правда совершенно не в себе. Впрочем, нас тут таких двое.

— И зачем тебе Адалин? — спрашиваю я резче, чем собирался.

— Она мне не нужна. Я просто хотел с ней увидеться. — Блэйк смотрит на меня так, будто я свихнулся, и я отвечаю ему абсолютно таким же взглядом.

— Блэйк, — резко осаживаю я, чтобы заставить его сосредоточиться на мне. — Что случилось? — спрашиваю я медленно и с нажимом. Я не позволяю этому темно-карему цвету сбить меня с толку, хотя он и не должен. Правда, не должен.

Несколько секунд он молча смотрит на меня, и я выдерживаю его взгляд, что в данных обстоятельствах требует от меня немалых усилий. Но помочь ему сейчас важнее, чем мое колотящееся сердце, вспотевшие ладони и те образы, что взрываются в моей голове. И я не представляю его голым. И уж тем более не задаюсь вопросом, какие на ощупь эти губы. О боже, я реально свихнулся.

— Ничего. Мэтт, правда, ничего. — Блэйк передергивает плечами и отводит взгляд. Он еще раз затягивается, а затем протягивает сигарету мне. Она смята и скурена до обжигающего фильтра.

Еще бы, побывав в таких губах.

Я машинально делаю затяжку.

— Я тебе не верю, но ладно.

— Я тебе тоже не верю. — Он резко засовывает руку обратно в карман. — Она ведь еще там, да?

— Да, еще там. Мне ее позвать? — снова с раздражением интересуюсь я. Может, мне ее еще раздеть для него и повязать бантиком? Твою мать.