Страница 49 из 154
Дверь в комнату открывается, вырывая меня из мыслей. Я несколько раз моргаю. Когда я под коксом, то иногда забываю это делать, и глаза сохнут. Потом они начинают слезиться, и приходится накладывать новый слой туши. Блядь, только не еще один слой.
— Лилит? — спрашивает мать, и я отстраняюсь от раковины. Гребаное дерьмо, на сегодня её с меня хватит. Она весь день крутится вокруг меня, и делает это только для того, чтобы все восхищались, какая она потрясающая мать. А не потому, что ей интересно, что у меня на душе.
— Да? — Я выхожу из ванной и вижу у двери маму с какой-то коробочкой в руках. Она выглядит не особо радостной. — Что случилось? — спрашиваю я, собираю подол платья и иду через комнату.
— Это пришло для тебя, — сухо бросает она и протягивает мне темно-синюю коробочку. Мать терпеть не может, когда мне делают подарки. Но я никак не реагирую и забираю коробочку. Наверное, это от Коула. Все-таки принято дарить подарки, когда сопровождаешь дебютантку на бал.
— Спасибо.
— Что там? — Правда я не хотела открывать подарок при ней. Она всё равно найдет повод раскритиковать его, как она критикует всю мою жизнь.
Но я всё же поддеваю ногтем крышку и поднимаю её. Сверху лежит карточка. Под ней находится цепочка с натуральной жемчужиной. Не массивной. Не безвкусной.
— Что в записке? От кого это? О, довольно заурядно. Он хоть настоящий? — морща нос, мама заглядывает мне через плечо.
— Наверное, от Коула. Некоторым нравится простота, мама.
— Ну да, поэтому он и пригласил тебя. — Она чуть подтягивает вырез моего платья, а у меня внутри всё переворачивается. Я что, заурядная? И это что-то плохое? — Но это ничего. Некоторым мужчинам нравится простота. Хотя... — Она умолкает. — Ладно. Увидимся в доме для приемов.
Парой фраз мама за несколько секунд уничтожила мою иллюзию того, что я выгляжу прилично. Я что, простушка? Блядь, как же она меня бесит. Больше всего на свете мне хочется сказать ей, что она тупая сука, но в прошлый раз меня за это посадили на домашний арест. И мне совсем не хочется, чтобы она накрутила отца, а тот взбесился и посадил меня, взрослую женщину, под домашний арест.
— До встречи, — только и говорю я, и мать исчезает на своих темно-красных шпильках. Я кладу коробочку на комод, достаю карточку и открываю её указательным пальцем.
«Наденешь это, когда я буду тебя трахать.»
Это совсем не то, чего я ожидала. Это Коул написал? Дерьмо, надо срочно избавить его от иллюзий. Я не могу с ним спать. Да, я аморальна и не знаю границ, но я не настолько испорчена. И я не стану спать с парнем после того, как переспала с его отцом. Даже если этот отец отказался от меня, не сказав ни слова.
— Ого, — выдыхаю я потрясенно и прячу карточку в верхний ящик комода. Наверное, кулон лучше не надевать, а то Коул воспримет это как согласие. Но если не надену, то может оскорбиться. Пожалуй, просто скажу, что забыла. Черт, надо было найти кого-то другого на этот вечер. Глупо вышло. Я всё еще в шоке, хотя меня обычно трудно чем-то пронять. Закрываю коробочку и снова поворачиваюсь к зеркалу.
Ну ладно, я не то, чтобы сильно выделяюсь. Может, я и правда заурядная. Платье действительно не особо кричащее. Просто черное. Единственное, что бросается в глаза — длинная юбка. Платье без бретелек, вырез сердечком. От бедра чуть расширяется. Может, стоило надеть что-то другое, а не то, что предложил Алек? Или дело в волосах, небрежно собранных кверху? В этих завитых прядях, выбивающихся из прически?
Я что, выгляжу так, будто собралась за покупками?
Блядь, мать меня раздавила. Она-то, конечно, выглядит идеально в своем бежевом платье-пиджаке с открытой спиной и объемным пучком на затылке. Может, мне тоже стоило сделать такой пучок?
Я бы очень хотела знать, что об этом думает Алек. Недолго думая, разблокирую телефон и открываю наш чат. Он опускается всё ниже в списке, потому что мы не общались целую вечность, и это давит на меня всё сильнее.
Он был в сети полчаса назад, и мне интересно, почему. Интересно, он тоже сталкерит меня или хочет подержать меня на расстоянии пару дней? Знает ли он, сколько раз я начинала писать ему и всё удаляла? В этот раз не удалю. Мне нужно знать, что он думает, поэтому я отправляю ему фото в платье и заставляю себя не кусать губу, пока жду, когда он зайдет в сеть. В конце концов, мне их долго и тщательно красили. Несколько раз.
Статус Алека тут же меняется, и у меня внутри всё сжимается. Сердце пускается вскачь, дыхание учащается, когда галочки в чате становятся синими. Блядь. Всё-таки я написала первой. Может, он объяснит, почему так внезапно смылся. Конечно, я буду злиться, я должна. Но я бы простила его, если потребуется.
Я:
Я заурядная?
Я опускаюсь на край кровати. Проходит несколько секунд, прежде чем я вижу, что Алек набирает сообщение, и чем дольше я жду, тем громче стучит сердце, тем жарче мне становится, тем сильнее всё стягивает внутри.
Только не вздумай снова блевать. Нет!
Мудак:
Ты исключительная.
Мои плечи опускаются, когда меня накрывает волна облегчения.
Исключительной
меня еще никто не называл. Это могло бы нести и негативный смысл — исключительно уродливая, например. Но я инстинктивно чувствую, что он не это имел в виду.
Исключительная. Ладно. Если он и дальше будет таким милым, может быть, я снова переименую его в телефоне, и ему больше не придется быть Мудаком.
Я:
Спасибо.
Я замечаю, что ладони у меня вспотели. Не отрывая взгляда от экрана, нащупываю салфетку и промокаю ею зону декольте очень аккуратно, ведь я вся в глиттере. Конечно, сейчас я могла бы спросить его, всё ли между нами кончено, можем ли мы поговорить еще раз, наскучила ли я ему, вернется ли он когда-нибудь вообще, или, может, он не знал, как мне обо всем сказать…
Мудак:
Не за что, Лилит.
Как бы мне хотелось не быть собой, тогда бы я написала сейчас совсем другое. То, что я то и дело стирала всю последнюю неделю. Я вскидываю брови, заметив, что Алек снова печатает. Только попробуй сказать то, что мне не понравится.
Мудак:
Хочешь сказать мне что-нибудь еще?
О, до хрена всего.
Да. Я скучаю. Где ты? Почему не пишешь...
Стискиваю зубы и быстро удаляю последние фразы. Я не могу. Не могу ему этого сказать.
Я:
Пожелай мне удачи.
Мудак:
Удача переоценена. Но всё же — удачи.